Рафаэль… Я всегда прикидываю, подходит ли имя человеку. Обычно, когда мне представлялись Эдуардом или Аристархом, а ты смотришь и понимаешь, что Козел он. Или Коля.
А тут целый Рафаэль!
Я не знала, о чем была статья, но хозяин с нежным именем Рафаэль закусил клыком губу. Его глаза сузились до двух щелок, а потом расширились до размеров блюдец. «Пс!», — прошипел Рафаэль, кусая губу.
— Так я и знал! Под меня копают, — бросил он газету в камин. Его взгляд вдруг стал холодным, а пальцы сплелись так, что он положил на них подбородок. Внезапно уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, которая адресовалась явно не нам.
«Пакость задумал!», — перевела мне чуйка, когда я видела, как сужаются его глаза, в которых отплясывали языки пламени.
— Мама поедет со мной! — топнул ногой Дэнфер, бросая вилку на стол.
— Милый мой, когда сюда придут из министерства, и твой любимый папа сядет на восемь лет, ты останешься круглым сиротой, — ласково произнес «любимый папа». — Потому что перед тем, как папу повяжут, он придушит маму. И со спокойной совестью отсидит эти восемь лет, зная за что. А там и ты Академию закончишь…
— Мама поедет со мной! — засопел Дэнфер, глядя на отца таким же нехорошим взглядом суженых глаз. — Все будут с мамами, а я без мамы?
— В таком виде? — спросил хозяин, показывая на меня рукой. — Еще раз повторяю! Мама у нас домашняя!
— Еще лоток мне поставьте! — возмутилась я, придерживая полотенце. — Кстати, а у дядечек из министерства не возникнет вопросов, почему я хожу в полотенце? Или придется рассказывать о том, что мама очень чистоплотная и моется каждые десять минут?
Мистер Малеволент горделиво откинулся на спинку кресла.
— Хорошо. Мама поедет с тобой. Мордехай, поищи какое-нибудь платье и украшения! — махнул рукой хозяин, о чем-то думая. — Пойдут сплетни, что я удерживаю в замке человека. Значит что? Значит, ее должны видеть! Пусть все видят, что это не просто бедная пленница, а очень дорогая и любимая женщина.
О, как!
— Одну минутку! — послышался голос гоблина, и он вышел. Когда он вернулся, нарушая повисшую тишину, за ним шелестели сразу четыре платья. Выглядели они мрачновато.
— Какое выбираете? — спросил гоблин, показывая мне платья. Первым было фиолетовое со странной аппликацией на груди. Казалось, что она была здесь немного неуместна. Хотя, может так модно? Откуда я знаю, что здесь модно, а что нельзя?
— Вот в этом платье умерла бабушка. Ей всадили в грудь кол. Но я его отстирал и дырочку зашил! — заметил гоблин, пока я смотрела на платье с нехорошей репутацией.