— Я готов лично нарисовать, — голосом маньяка заметил гоблин, глядя на нас взглядом непризнанного гения.
Дэнфер взял меня за руку и потянул в сторону своей комнаты.
— Дэнфер, ты как? Сильно вчера испугался? — осторожно спросила я, глядя на ребенка, который был одет в такой же халатик, как и папа. И таким же сосредоточенным взглядом смотрел на список того, что нужно сделать перед поступлением. Он шел, спотыкаясь о список и что-то вдумчиво читал.
Внезапно он остановился и посмотрел на меня снизу вверх. Мне показалось, что он почему-то растерялся.
— Наклонись! — попросил Дэнфер, осматриваясь по сторонам, словно нас могли подслушивать. — Мама… Я должен тебе сказать… Только ты никому не говори…
— Что случилось? — спросила я, глядя на белокурое клыкастое создание.
— Вчера… — Дэнфер посмотрел на меня. — Мне очень хотелось съесть маму… Но папа схватил меня и сказал, что маму есть нельзя! Ты должна меня поругать! Но не сильно!
Этот серьезный тон вызвал у меня приступ умиления.
— Все в порядке, — вздохнула я, обнимая его. — Мама не обиделась. Мама все понимает.
— Правда? — посмотрели на меня вишневые глаза с явным недоверием.
— А сейчас тебе хочется съесть маму? — улыбнулась я, глядя на него.
— Эм… Нет… Но тогда очень хотелось… — произнес юный лорд, ведя меня в столовую. Он отодвинул тяжелый стул, а я присела, глядя на то, как он сам забирается на соседний и внимательно читает список. Когда в комнату вошел папа, я пожала плечами. Места для подвига не осталось.
— Завтрак, — послышался голос гоблина, а я смотрела внимательно на блюдо с крышкой, которое плывет ко мне. Дайте-ка угадаю! Вареные овощи! Дубль два!
Когда крышку раскрыли передо мной я увидела … кашу, похожую на цемент. Из «ляпушки» серой каши, похожей на овсянку торчала маленькая веточка петрушки.
Глава шестнадцатая
Я осторожно приподняла взгляд, видя, как внимательно и пристально смотрят на меня вишневые глаза.
— Мммм, каша, моя любимая, — вздохнула я, в упор не зная, что это за каша такая. И тут же улыбнулась. Осталось совершить подвиг и съесть ее.
Каша была сладкой, прилипала к ложке основательно. Предположительно переваренная овсянка, которая в детстве мечтала стать цементом.
— Ммм! — облизала я ложку, делая вид, что занята кашей. — Это — самая вкусная каша, которую я когда- либо ела… А еще так красиво украшена!
Я осторожно покосилась, поймав едва заметную тень довольной улыбки на бледном лице, которая тут же исчезла.
Я была близка к созданию культа этого мужика, который готовит мне еду. Лично.
— Бру-бру-бру! — делала соломинка, насыщая кровь в бокале кислородом. Скошенные довольные глаза внимательно следили за процессом, а Дэнфер улыбался.