Перед глазами пронесся рассеянный папа с пригоревшими и несолёными макаронами. И я, которая уплетает их с вымученной улыбкой, чтобы не огорчать папу — кулинара. После маминых пирогов и супа, макароны казались пластмассовыми. Но я стоически их уплетала, даже нахваливая.

Я сглотнула, постелила на колени салфетку, сгибаясь, словно вилка под тяжелым взглядом и вздохнула.

Осторожно поддев вареные овощи, я сделала над собой усилие, засунула их в рот, медленно пережевывая.

— Знаете, если так посудить… — очень оптимистичным голосом заметила я, пытаясь проглотить зелень. — То очень даже вкусно… Да…Всегда мечтала перейти на здоровое питание! Мммм! Брокколи! Не знаю, кто это готовил, но брокколи удались! Да!

А я-то думаю, почему он мне шею сломать хотел. Вот, оказывается, почему!

Он готовил для меня. Сам. Лично. Своими золотыми. Меня сейчас порвет от умиления на много маленьких Тань.

Я стала есть усердней, представляя, как эта аристократическая персона стояла возле плиты, надменно приподнимая крышку через аккуратную прихваточку. При мысли об этом мне стало вдруг так вкусно, что я с наслаждением дожевала котлету, похожую на стельку и даже поскребла вилкой тарелку, собирая остатки еды и отправляя себе в рот.

— Итак, ужин окончен! — послышался голос мистера Малеволента, который изящно присел на свой «стулотрон», скользнув взглядом по моей пустой тарелке. — Вы все купили?

— Хозяин, я отмыл котел и крышку, — послышался бухтящий голос гоблина, который собирал приборы на поднос. — Не знаю, чем вы так его угваздали, но я его еле отмыл…

— Я просто пытался проверить, действует ли запрет на зелья, — горделиво произнес Рафаэль, нехорошо посмотрев на меня. — Оказывается, действует. Прискорбненько.

«О, боже, какой мужчина!», — пронеслось у меня в голове. И вовсе не важно, что котлета и овощи варились в одном котле и одновременно.

«Если ты догадалась, то мне придется убить тебя и всех свидетелей!», — чиркнул по мне взгляд. «Чтобы я? И догадалась? Вы шутите? Да я — самая недогадливая женщина на свете!», — успокоила я чужую гордость.

— Вот, — потянул гоблин шевелящийся мешок. — Все, что они купили! А я говорил! Я предупреждал! Но кто меня будет слушать! Я сразу сказал, что вы будете ужасно недовольны!

Сморчок встал на стул и высыпал содержимое мешка на стол. Пестрые тетради тут же зашевелились, появилась картинка строгого дворецкого. Дракон полыхнул ярким ненастоящим пламенем, пока вокруг прыгали, бегали и взлетали веселые канцтовары.

Мистер Малеволент дернулся так, словно получил пощечину.

— Это что такое? — спросил он, брезгливо отодвигая от себя назойливую кусачую тетрадь.