На этот раз я была хитрее, и решила дождаться, когда он уснет, чтобы аккуратно, ногой приоткрыть крышку. Я честно выждала время, глядя на разложенные по подушке светлые волосы. Помахав рукой перед его сомкнутыми темными ресницами, я убедилась, что он спит.

Моя коварная ножка потянулась через мужа и осторожно приоткрыла крышку, пуская свежий воздух. И тут же юркнула обратно.

Не прошло и минуты, как я услышала голос.

— Открыла, да?

И снова раздался грохот от любителя вакуумов. Крышка встала на место. Когда мама в детстве говорила мне о том, что семейная жизнь — это тяжкое испытание, она явно имела в виду совместный сон с вампиром.

Ничего! Я не сдаюсь! Снова выждав время, я проверила, спит ли муж и снова потянула ногу к крышке, как вдруг ее схватили рукой. Теперь мою ногу держали положив на себя.

Но одной ногой мои конечности не исчерпывались. И я, снова выждав, открыла крышку. Мою руку мгновенно перехватили и сжали тисками. Через полчаса попыток, я поняла, что придется спать в духоте. Единственное, чем я могла пошевелить, так это совестью. Меня обняли так, что у меня чуть ужин обратно не попросился. Сдавили, как добрый ребенок офигевшего котенка и закинули поверх моих ног свою ногу.

— Значит, по- хорошему вы не хотите, мадам?

Мы лежали лицом к лицу.

— Спи, — прошипели мне.

Я повозмущалась, поняла, что освободиться не получается и уснула.

— Вставайте, хозяин! — постучали по крышке. Я сонно заерзала, открыла глаза, видя, как с моей груди поднимается светлая голоса со спутанными волосами и сонным прищуром. Зевнув, как лев на заставке кинокомпании, обнажив клыки и потряся головой, муж сполз с меня, а я размяла затекшую руку.

— Сегодня вам придется позировать для семейного портрета и не только, — послышался ядовитый голос Сморчка.

— Для чего? — переспросила я, резко встав и ударившись головой о крышку.

— Юный мистер Малеволент прочитал в списке, что разрешается среди личных вещей иметь фотографии родителей, — горделиво заметил Сморчок, злорадно глядя на то, как я потирала шишку.

— Пусть возьмет любой мой портрет, — послышался голос Рафаэля, который запахивал и поправлял халат.

— Я ему так и сказал! Но он сказал, что на портрете должна быть и мама! — вздохнул Сморчок.

— Ну дорисуй туда ее, — отмахнулся Рафаэль. — Там как раз есть немного места! В чем проблема?

Портрет! Не может быть! С меня никогда не рисовали портреты!

— Проблема вот в этом, — заметил Сморчок, а в комнату вошел Дэнфер, требуя семейный портрет, чтобы как другие ученики повесить его на стену в комнате.

— Я хочу, чтобы у меня в комнате висели и мама, и папа! — произнес он, тыкая в какой-то альбом.