– Тю-ю… Я-то думал у тебя грандиознее есть идеи. Зря ты Алёнку домой отправил. Она бы сейчас такой спектакль тебе расписала, что все японцы бегом под твои знамёна кинулись, – покачал Антон головой, насмешливо сморщив нос.
– Да самому кажется, что надо бы что-то добавить к вулканам и листовкам, только я пока не совсем готов сообразить, что именно. Кстати, ты тоже хорош. Лучше тебя твоих сестёр никто не знает, а ты даже не хочешь попытаться прикинуть, что бы они могли придумать в этом случае?
Антон обалдело заморгал глазами, не зная, что и ответить на мой иезуитский выверт. Он только-только приготовился начать меня критиковать, и на тебе…
– Хм, как минимум сначала подготовили бы общественное мнение, а потом ещё и обозначили бы, в чьих интересах и зачем они это делают, – помассировал Рюмин виски, пытаясь активировать деятельность мозга, – Если это, конечно, не тайный замысел, а способ заставить светское общество изменить свою точку зрения.
Зря он виски трёт. Я по себе знаю, что в таких случаях гораздо лучше затылок чесать.
Во-первых, всем сразу становится понятно, что ты пытаешься думать, а во-вторых, иногда оно действительно помогает. Не раз лично проверено.
– Угу, ты считаешь, что комиксов и листовок не хватит, – почесал я в затылке, – И стоит о себе заявить как-то погромче?
– Как можно громче. Образно говоря, надо так основательно заявить свои сильные стороны, чтобы как можно больше людей увидело, что Императорская Семья жива, и не собирается опускать руки. Тогда любые россказни сёгуната перестанут слышать и слушать. Надо такое сотворить, чтобы все ахнули и рты раскрыли! – убеждённо рассказывал Антон, рубя воздух ладонью.
– Есть у меня одно заклинание подходящее. Я свою «визитку» немного изменил. Там у меня теперь дракон рисунком прилеплен, страшненький такой, – передёрнул я плечами.
Дракон и в самом деле страшненький. В смысле, не слишком красивый. Рисую я не очень. Мне только чтобы заставить драконий хвост винтом крутиться, пришлось четыре раза одно и то же перерисовывать, а потом накладывать изображения друг на друга. Часа три провозился, пялясь в рисунок Аю, как в шпаргалку.
– И что он может?
– Он вроде, как сначала яркой точкой из космоса летит, а потом рисунок начинает увеличиваться и он всё шире и шире пасть открывает, ну и под самый конец, когда пасть у него в полнеба, что-то вроде вспышки происходит. Не слишком яркой, конечно, но вполне себе заметной, – постарался описать я новый вариант визитки, помогая себе жестикуляцией.
– Покажешь? – тут же загорелся Антон, глядя на меня восторженными глазами.