Он бережно поднял платок со стола, и держа его на открытых ладонях, поиграл складками и падающим светом. Судя по вздохам и возгласам восхищения, работники были впечатлены, а на шум потянулись любопытные из задних рядов. Вскоре у дверей толпилось человек тридцать – сорок, но ближе, чем на два – три шага к Анатолию Абрамовичу никто так и не подошёл.
– Папа, звал? – с трудом протолкался Эммануил через толпу работников, не вдруг его заметивших, – Извини, но я не сразу вышел из своего салона.
Салон у Эммануила открыт с другого торца этого же здания и оба Левинсона пользуются одними и теми же швейными помещениями, которые изрядно разрослись в последнее время, выдавив на волне своей популярности из особняка пару магазинчиков, торговавших всякой мелочёвкой и небольшую ювелирную лавку.
– Я тебя очень долго ждал. Ты что, не мог придти раньше, если тебя отец зовёт?
– Я вышел пораньше, но было уже поздно, – мягко заметил Моня, разглядывая платок, который Левинсон всё ещё держал в руках.
– Смотри, сын, – торжественно произнёс Анатолий Абрамович, играя платком на вытянутых руках. Тон и вид портного меня удивили. Со стороны казалось, что никакой перепалки несколько секунд назад между ними вовсе и не было, – Весь мой опыт сейчас кричит, что с такими вышивками ты повергнешь столицу к своим ногам гораздо раньше, чем я наконец-то увижу долгожданных внуков. Я таки не знаю, шо к этому ещё можно пожелать, чтобы мене потом не завидовать, – разбавил пафос своего заявления Левинсон, сбившись под конец на привычную для него речь.
– Папа, надеюсь, вы таки не предлагаете мне в жёны японку? Мама такого позора не вынесет и скажет, что снова покончит с собой, – с лёгкой, едва заметной усмешкой поинтересовался Моня.
– На те деньги, которые это нам принесёт, мы и маму достойно похороним, а я, так и быть, от позора укроюсь, купив себе усадьбу где-нибудь на Южном берегу Крыма, – тут же успокоил сына Анатолий Абрамович, передавая ему мой платок с рук на руки.
– Ваше Сиятельство, я правильно догадываюсь, что этот платок имеет самое прямое отношение к Японии? – поиграл Эммануил живой картинкой, любуюсь отсветами и полутонами.
– Абсолютно верно. Если вы с отцом считаете, что такие работы будут востребованы, то я, пожалуй, озабочусь и привезу в столицу пару – тройку десятков японских вышивальщиц, может быть даже более искусных, чем та, работу которой вы рассматриваете.
Так то платок мне вышила Аю. Сам не знаю почему, но я его постоянно ношу во внутреннем кармане своих костюмов, словно он необходимая часть моей одежды. Порой мне достаточно просто положить руку на то место, где он хранится, и настроение становится лучше. Не спрашивайте, почему. Сам не понимаю. Просто ношу его с собой, и всё.