– А что Обдорин, наш Род всяко постарше будет, и корнями серьёзнее, – всё ещё пытался побарахтаться Вадбольский, всё больше проникаясь серьёзностью разговора.
– Ты это Мишаковым расскажешь, когда с ними на том свете встретишься. Те так же года два назад решили, когда на конфликт с Обдориным полезли. Вот и не стало этой зимой ни Мишаковых, ни их земель родовых. Опоздали войска государевы к ним на помощь придти. Ко всем соседям успели, а к ним как-то нет. Вот ведь незадача какая, – Белозерский словно в недоумении развёл руки в стороны, поигрывая чётками.
– Да не может Обдорин войсками командовать. Совпадение это, – быстро обдумав сказанное, сделал вывод Вадбольский. Не ладят безопасники с армейцами. Такую простую истину все знают, кто службу армейскую тянул.
– Все именно так и решили, – согласно покивал ему Глава Клана, глядя на князя с каким-то сожалением, – Те, кто умом небогат. А у кого голова чуть лучше работает, те в мозаику другой кусочек вставили. Император-то наш не всё сам говорить может. Ему по предназначению своему положено быть выше дел мирских да житейских, и со своей высоты справедливость вершить. Вот и существуют при нём людишки доверенные, вроде того же Обдорина, которые государевы пожелания вроде как от собственного имени озвучивают. Так что теперь думаешь делать, если Обдорин, считай что впрямую указал на то, что твои люди на его человека рот разинули? Тоже, небось, сомнения гложут, сам ли Обдорин интерес высказал, или свыше ему так велено было. Государь-то у нас памятлив. А ну, как спросит за обиду. Ладно бы с тебя, а если Клану аукнется?
– Дашка письмо мне прислала. Пишет, что из Рода выходит, – выдавил через силу Вадбольский, понимая, что в данной ситуации утаивать эту новость стало просто чрезвычайно опасно.
Глава Клана прикрыл глаза и надолго замолчал. Нетрудно было догадаться, что в его голове сейчас прокручивается множество вариантов, и каждый из них пристально изучается им со всех сторон.
Даже со стороны было заметно, что мыслительный процесс не приносит ему радости. Глава заметно осунулся на лицо, покрывшееся каплями пота и морщинами, и время от времени его начинало подтряхивать, отчего капли пота разлетались весёлым веером, мелькая бриллиантовыми блёстками на фоне окна. Да, жаркий денёк сегодня выдался…
– Слушай меня и запоминай, – Белозёрский чуть приоткрыл глаза, и смотрел на гостя прищурившись, словно через прицел винтовки, – К Дарье Сергеевне сам не лезь. Мать её к ней отправь. Пусть мощевик ей передаст от твоего имени. Просто передаст и всё. Без каких-то там условий, приказов или пожеланий.