– Паралич, говорите. Да, похоже, – вспомнил я, как в свёрнутый матрас, изображающий меня спящего, ударило какое-то заклинание, – Это что же получается, к вам сюда пьяниц и дебоширов со всей столицы везут?
– Только Одарённых. Иначе без разрушенных вытрезвителей в городе не обойтись. Вы бы написали в объяснении то, что мне рассказали. А я уж из кожи вон вывернусь, но постараюсь, чтобы оно в нужные руки попало побыстрее. Смотришь, и узнаете, кто Верёвке вас заказал, – доброжелательно посоветовал унтер напоследок.
Я и сам хотел бы это узнать, но мысль про допрос Верёвки после некоторого размышления отверг. Узнают в Академии, что я у связанного человека пальцы отрезал, или глаза ему выкалывал, так мне руки потом никто не подаст. Такие уж нравы и понятия о чести у благородных.
Объяснения я писал, прихлёбывая крепкий душистый чай из большой фаянсовой кружки. Как раз до завтрака успел уложиться. На завтрак дали вполне приличный компот и две свежие булочки с изюмом. Для тюрьмы совсем неплохо.
Я походил немного по камере, изображая разминку, а потом улёгся поверх одеяла, ожидая вызова к следователю. Не заметил, как задремал, да так и проспал до обеда.
На обед давали жиденькую уху, от которой я отказался, взяв на второе гречу с куском курицы, а налитая вместо чая бурда меня откровенно расстроила.
– Ваш сясьво, чай или кофе желаете? – скороговоркой проговорил незнакомый усатый надзиратель, наклонившись к проёму кормушки, – Нам всё нужное по смене передали. Как раздачу закончат, так мы вмиг обеспечим.
– Кофе бы, братец, – жадно выдохнул я, поняв, чего мне так не хватало в тюрьме.
Минут через двадцать я стал счастливым обладателем полулитровой кружки горячего кофе. Может напиток и был не из лучших, но на тот момент он мне показался ангельским нектаром.
– Пора начинать нервничать, – вслух сказал я сам себе, начав наматывать по камере круги с ополовиненной чашкой кофе в руках. Утреннюю прогулку в тюремных двориках я благополучно проспал и сейчас мой организм, взбодрённый кофеином, жаждал движения и действий.
Я был всерьёз обеспокоен тем, что про меня забыли. В голове я уже не раз прокрутил и подготовил доказательства своей невиновности и меня распирало от желания их выплеснуть на кого-нибудь.
Скрежет открываемых замков я услышал, когда отходил не один километр, измеряя шагами свою камеру вдоль и поперёк.
– С вещами на выход, – равнодушно объявил один из двух конвоиров, явившихся по мою душу, – Руки за спину.
Столь невесёлое начало было сдобрено улыбающимся лицом знакомого усатого надзирателя, который подмигнул мне из-за спин конвоиров, и незаметно показал большой палец. Определённо он давал мне понять, что в моей жизни начались изменения к лучшему. Настроение поднялось, и я без особых переживаний прошёл под конвоем через тёмные коридоры, лестницы и добрую дюжину постов, скрывающихся за отпираемыми решётками и тяжёлыми дверями.