У меня тоже есть что-то похожее. Только у меня хомяк постоянно воюет с жабой.
Вот и сейчас хомка раздулся до таких размеров, что жаба, словно опытный прыгун с трамплина, ушла под воду, даже не обозначив всплеска.
Беру. Всех. Не обсуждается.
Плевать, что весь запас готовых протезов пойдёт теперь не на продажу.
Иду вдоль строя, всматриваясь в лица.
Знаете, чем гвардейцы от других видов войск отличаются?
Лицами.
Даже не так. Личностями.
Каждый из них – Личность. И я это вижу. Смотрю на лица, а вижу Личности.
Меня прервал гудок с «Миланы», свидетельствующий о том, что она наконец-то пристыковалась к мачте и готова отдать трап.
Только тут я сообразил, что не так.
В отличии от Камышина, у нас холодновато. Градусов под тридцать с ветром.
– Гвардейцы! Мне срочно нужна помощь. Там двадцать маленьких детей в лёгких осенних куртках. Срочно их в автобус, – схватился я одной рукой за голову, а другой показал на дирижабль.
Повторять не пришлось. Строй рассыпался и ломанулся к мачте. Я прибежал последним. Недаром Степан меня шлёп-ногой пару раз назвал. Не восстановилась ещё нога полностью. Нет-нет, да и встанет не так, с притопом.
Видели бы вы, как гвардейцы моих девочек с мачты по железным ступенькам спускали, закрывая могучими плечами от порывов ветра…
Домой попал часа через три. Знал, что у меня гости, но раньше закончить с делами никак не получалось.
– Ты прилетел три часа назад. Тебе что, не сказали, что я приехала? – встретила меня Дарья вопросом и зарёванной мордашкой.
Сидит на кресле перед камином, в тёплый халат завернулась и нахохлилась.
– Привет, Дашуль. Конечно сказали. Примчался сразу, как только смог освободиться.
– Тебе дела важнее, чем я?
– Ты дома. В тепле. А у меня двадцать девочек на морозе и почти без одежды.
– Девочек?!
– Детей, Дашуля, детей. Лет шести-восьми, – я покладисто поправился, понимая, что претензии у Дашки в общем-то справедливые.
– Где взял?
– Ты не поверишь, по наследству достались, – улыбнулся я, заметив, что воинственный настрой у княжны пошёл на убыль, – А почему сразу не примчался, так я же граф, и у меня есть дела и хлопоты.
– А я теперь урождённая княжна. Фу, слово какое противное, словно ругательное. И уже на пятом месяце, – передразнила меня Дарья, скопировав интонацию.
Бывает, люди глупеют от счастья, а я поглупел просто так. В один момент.
– Э-э, на пятом чего?
– Беременна я, Олежек. Мальчик будет. Одарённый, – глядя мне в глаза, пояснила княжна, тьфу, урождённая княжна, и тут же, следующим извечным женским вопросом, напрочь убила у меня глупую улыбку, начавшую расползаться на всё лицо, – Ты рад?