– Алёна-а, – предостерегающе протянула старшая сестра, всё-таки заметив наши переглядывания, – Только не говори мне, что граф сделал тебе предложение руки и сердца. Ты знаешь нашу maman. Неволить она тебя не станет, но меньше, чем за князя не отдаст.
– Ещё одна неудачная шутка, и ты останешься без подарка, – покраснела младшая. Вот уж действительно, Алёна. Как щёчки-то заалели… Прелесть.
– Молчу, – прикрыла Ирина рот ладошкой, начиная догадываться о содержании сюрприза, но при этом со всем усердием подыгрывая сестре.
– Собственно, особого секрета тут нет, – произнёс я, вытаскивая из внутреннего кармана небольшой продолговатый конверт и пристраивая его около вазочки с цветами, чтобы княжне было удобнее его взять, – Это вам, от меня.
– Граф. Вы несносно кратки. Впрочем, как и все военные. Вы написали мне письмо? О чём? – вскинула Ирина брови, одновременно изображая иронию и удивление.
– О чём же может писать пылкий юноша, видя столь неземную красоту? – застенчиво уставился я в пол, пытаясь всеми силами сдержать улыбку, – Конечно же о чём-то недоступном.
Обе сестры вытаращили было на меня глаза, но Ирина спохватилось первой.
– Что, Алёна, оценим, насколько силён наш граф в эпистолярном жанре? Не о любви же он мне пишет?
– Ну, отчего же… – постарался я изобразить ещё большее смущение, – Или вы считаете, что у меня и чувств быть не может?
Ирина, уже не сдерживая себя, схватила конверт и вытащила оттуда небольшую книжку в пару десятков страниц.
– Что это? – спросила княжна, с треском, словно колоду карт, пролистав страницы с типографским текстом.
Она вопросительно уставилась она на меня.
– Инструкция. Сам написал, – выложил я княжне чистую правду.
– Вы написали мне инструкцию…
– Не вам. Это инструкция на изделие. Раз уж мы готовы запустить лекарские накопители в серию, то и инструкция должна обязательно быть. А сами накопители завтра утром доставят по любому указанному вами адресу. Я привёз готовые образцы. Две штуки.
– Тогда зачем вы мне только что врали?
– Я? Я не сказал ни одного слова неправды.
– А про недоступность, про чувства…
– Про недоступность вы сами говорили, когда жаловались, что по такой цене накопители для ваших лекарей недоступны окажутся. Я просто вспомнил об этом, глядя на вас. А чувства… Ну, что чувства. Я себя бесчувственным чурбаном не считаю. При случае и письмо могу написать не хуже других и томлением духа пострадать.
– Ещё и Екклесиаста цитирует, – закатила Ирина глаза в потолок.
Надо же. Я вроде бы мудрыми книгами не увлекался, а вот на тебе. Кого-то цитирую.