– Мне нужно дозвониться на любой из этих телефонов, – протянул я истукану с бакенбардами вырванный листок из записной книжки, – И пусть, как хотят, держат ответившего на связи до моего возвращения.
Судя по шуму во дворе, мои жёны приехали. Надо встретить.
– Не извольте сомневаться, Ваше Сиятельство. Всё в лучшем виде сделаем, – догнал меня ответ дворецкого на выходе из зала.
Спрашивается, что я на него бочку качу. Идеальный же человек. Побольше бы мне таких.
– Дозвонились, Ваше Сиятельство, – встретил меня в дверях дворецкий, – Из кабинета будете разговаривать?
– Да, переключи, – кивнул я ему, – А вы, дорогие мои, рассортируйте пока письма, они в зале, на подносе лежат, – обратился я к жёнам.
– Добрый вечер. Что у вас случилось? – спросил я у Артемьева- старшего, которого узнал по голосу.
– Французы случились, и крайне настойчивые, – ответил мне мой партнёр по самолётостроению, – Так насели, что я насилу их спровадил час назад. Вас пытался вызвонить, но не преуспел, а они уже под дверями стоят. Советник посла по культуре и представитель Французской Торговой палаты.
– Какое любопытное сочетание, – хохотнул я в трубку.
Классика жанра. Думаю, во всех посольствах имеются такие «советники по культуре» и «третьи заместители посла». Как правило, на эту должность ставят матёрых разведчиков, осуществляющих общее руководство всей разведывательной сетью. Понятное дело, что сами «советники» с пистолетами и фотоаппаратами не бегают, но при случае могут участвовать в различного рода переговорах, проходящих вполне легально.
– И что же от вас хотела французская разведка? – не стал скрывать я от Артемьева своих подозрений.
– Всё и сразу. Начиная от любых форм сотрудничества, продажи лицензий, и заканчивая долевым участием в постройке совместного завода во Франции и даже продажей им нашего завода. Несколько раз повторили, что они не стеснены в средствах и готовы обсуждать самые масштабные проекты. Даже цифру интересную озвучили. Тысяча самолётов в год! Как вам?
– Заманчиво и непонятно. Это даже не кусочек сыра в мышеловке, а чуть ли не целая сырная голова предлагается. Вопросы какие- нибудь мусье задавали?
– В том-то и дело, что почти никаких. Разве что поинтересовались, не немецкие ли двигатели у нас стоят.
– Что, даже характеристики самолёта не просили назвать?
– Тут-то и начинается самое интересное. Они свои цифры предложили, и самое смешное, что в точности повторили те условия, которые наша Военная коллегия для конкурса разработала, разве что пару цифр чуть поменяли. Крейсерскую скорость на пять километров в час снизили, а потолок на сто метров подняли. Ещё и смотрели на меня этак насмешливо. Чуть ли не в открытую давали понять, что для них это никакая не тайна.