В преддверии выходного дня больше половины курсанток отправились по своим подмосковным имениям или в фамильные столичные особняки, остальные, у кого до дома были сотни километров, предпочли отдохнуть на территории Академии. Благо, предоставленные удобства к этому располагали.
Понятно, что речь шла не о платном женском отделении. Те, кто может себе позволить заплатить за обучение миллионы, всегда имеет в столице собственность и до проживания в казённых апартаментах не снизойдёт.
Повозившись, больше для вида, чем по делу, в своих комнатах, девушки понемногу перекочевали в недавно достроенный бассейн, а некоторые из них даже посетили сауну.
Затем, всё так же: по одной — две, они перешли в небольшой зимний сад и, устроившись в удобных креслах — отчего-то называемых бержер — за лёгкими столиками из плетёной лозы, занялись кто чем. И, когда все новые журналы были пролистаны, а тонюсенькое, почти прозрачное, печенье уже исчезло под чай с бергамотом, в коридоре раздался шум и топот.
— Я же говорила, что в это время их в зимнем саду надо искать! — торжествующе завопила в дверях рослая девица, оглядываясь на кого-то в коридоре.
Девушки не вдруг признали в ней свою старосту, Ирину Маслову, одетую в донельзя странную форму.
— Наши с практики вернулись! — подскочила из-за стола шустрая Шульдякова, дочь камер-юнкера и мастерица первой говорить очевидное.
— Ну как же мы без тебя-то бы не догадались, — скорее по привычке, чем из вредности, осадила её Варенька Самойлова, старшая дочь поместного дворянина из-под Воронежа, обычно острая на язык.
Впрочем, когда все прибывшие с практики курсантки завалились прямо в верхней одежде в зимний сад, причём вместе с багажом и баулами, в которых что-то подозрительно позвякивало, поднявшийся шум и гам сделал так и не начавшуюся перепалку и вовсе невозможной.
— Так! ТИШИНА! — взревела вдруг староста, явно помогая себе в усилении голоса магией, — Во, отлично. Слушаем все сюда. Мы сейчас с практикантками мыться — переодеваться, а все остальные вдумчиво, со всем тщанием и прилежанием разбирают баулы, ибо там наш банкет. На всё про всё всем полчаса. А теперь побежали, побежали. И чтобы до нашего прихода не вздумали начинать! — уже из коридора крикнула Маслова.
— Ни, ни, ни, — успела ей вслед крикнуть мадемуазель Очевидность, на что её подружка Варенька только головой покачала, выразительно и шумно вздохнув.
— Ну, рассказывайте, как вы тут без нас жили? — ворвалась в зимний сад чересчур румяная, видимо после горячего душа, Ирина, через каких-то пятнадцать — двадцать минут. — Сыр тоньше режь, а ты буженину толще, — тут же раздала она ценные указания двум девушкам, взявшимся за ножи, чтобы приготовить сырную и мясную тарелки.