Нас спасает только бархатная портьера, но подлец говорит, не стесняясь, специально, чтобы в зале кто-то услышал? Чтобы опозорить меня и довести до развода?

Похоже, что так. Делаю отчаянную попытку освободиться.

Пинок в пах не поможет, у меня слишком пышная юбка.

Взрываюсь злостью и шиплю ему в лицо, как змея, готовая и за нос тяпнуть:

— Вы готовы опозорить меня, чтобы потом мой муж подал на позорный развод, а вы подобрали на содержание? Не слишком ли жирно? Выдержит ли ваша печень столько масла? Отпустите сейчас же! Я закричу!

Не отпустил.

Его холёная рука проскользила по щеке и замерла на моих губах.

Всего мгновение, ничтожный миг из-за которого это аристократическое недоразумение в шикарных одеждах, пропитанный приятным парфюмом, царский фаворит, что б ему пусто было, разрушит остатки моей новой жизни. Потому что уверен в моей щенячьей преданности, в обожании, каким его награждала Анна.

Но я не она, меня туманными речами не проймёшь. Отбиваю наглую руку, отшатываюсь от графа. Но поздно, муж всё увидел, идёт к нам и сейчас произнесёт роковые слова про дуэль, которых я боюсь больше всего. А граф их ждёт с нетерпением.

Набираю воздух и, не успев подумать, громко выдаю: «Я вызываю вас на дуэль, сударь, место и время за вами, но не раньше, чем через неделю, у меня дела на фабрике. И надеюсь, что вы не испугаетесь стреляться с женщиной, которую так настойчиво пытаетесь опозорить!»

В ресторане наступила гробовая тишина, такого позора царский фаворит не переживёт, а мне, судя по всему, терять уже нечего. Пожимаю плечами и иду к своему столику, продолжать обед с ошарашенным мужем.

— Анна! Ты вызвала подлеца на дуэль?

— Да, а что такого? Он меня оскорбил, а стрелять я люблю!

— Кхм… Ты хоть представляешь, чем это грозит? Это катастрофа, завтра все газеты…

Наклоняюсь ближе и шепчу: «Мне — рекламой, а графу позором, полагаю, что никого ещё женщина на дуэль не вызывала, представляешь, какой это стыд и срам!».

— Алёна Геннадьевна, мне кажется, вы сами не понимаете, какой это стыд и срам. Боже мой, и что теперь делать-то? К юристу?

— Для начала обедать!

— Орловы тебя упекут в лечебницу, как ненормальную, которая бегала за их сыном и не давала прохода, а когда он отказал, то устроила скандал. Вот как это будет подано завтра в газетах.

Он побледнел и откинулся на спинку стула, долго выдохнул. А я уронила вилку, какую крутила в руке на нервах.

Боже мой, Савелий прав, так и будет, и что мне теперь делать…