— Ах вот ты о чём? Испугался, что улучшенная версия жены утрёт тебе нос в бизнесе. Хорошо, я буду стараться и работать вполсилы.
Он хмыкнул, моя самонадеянность его очень позабавила. И чтобы не искушать себя, меня и судьбу, отпустил.
Сразу стало как-то неуютно.
Ощутила, что это пространство чужое, и вообще всё чужое. И он не понимает, что как раз фабрика, бизнес и простые задачи — это то, что я хочу.
Савелий подошёл к камину, достал из кармана ту самую записку и показал мне:
— Раз так, то я тоже хочу дать нам шанс. Начну, пожалуй, с этого, чтобы не было никаких поводов для недоверия.
Поднёс записку к свече, подождал, пока бумага загорится, и бросил в камин. Пара минут молчания и улика сгорела.
— Меня только одно волнует, как ты узнал, что она там? — киваю на средний ящик комода, где, кстати, и тетрадь со стишками лежит, но с другой стороны.
— Вчера видел, как ты её туда положила, не стесняясь меня. Странно, что ты всё забыла, но про записку помнила.
Он развернулся и вышел.
Смотрю на нервно дрожащий огонь свечи и понимаю, что Савелий совершенно непрост, и няня снова права, ум у меня скорее мужской. А здесь нужна женская хитрость, какой у меня кот наплакал, я совершенно не умею кокетничать, не умею заставлять мужчину забыть обо всём, только взглянув на него.
А Анну этому обучали с детства, она типичная жена хоккеиста, только без филлеров, бровей и искусственной груди – у неё всё настоящее.
А я?
А я типичная Людмила Прокофьевна Калугина. Холёная, харизматичная и холодная неудачница в личной жизни.
(Странно, что Калугину вспомнила, а своё имя – нет, это я настолько была скучной?).
Слёзы блеснули в глазах, но к чему они теперь, муж не видит, а я стенать не привыкла.
Молча развязываю бант, снимаю жакет и платье, завтра меня ждут непростые испытания…
Вечер прошёл тягостно. Ужинали отдельно, даже не пожелали друг другу спокойной ночи, разошлись по спальням, как в день перед разводом, ей-богу. Видать, Анна знатно прищемила мужу самолюбие, мужское эго и всё остальное.
Уже основательно задумалась, а надо ли оно, всё это мне?
Чужой мужик, чужая жизнь с чужими косяками в виде неудачного побега и страстной любви, от которой меня уже тошнит?
Увижу этого графа, придушу, честное слово!
Да и фабрика нужна ли?
Кажется, она у Савелия пятым колесом идёт. Отец Анны прав, мельница – вот локомотив для бизнеса. Мука нужна постоянно, и на неё есть спрос у всех, от частников до пекарен. У мудрого Савелия полный цикл, и даже логистика своя — пароход. А фабрика – это уже для престижа, чтобы не называли за глаза «Мельником».