Обречённо махнул рукой и вышел, оставив дверь открытой.
— Абсолютная дура! Потому что умную женщину в такую ситуацию не запихали бы, — шепчу ему вслед и пытаюсь приподняться, чтобы исследовать обстановку.
Комната попыталась было исправить первое впечатление, правильным цветом штор, высокими потолками, и винтажным канделябром, какой я бы с удовольствием и у себя на каминную полку поставила, но проиграла. Это не заведение, а жилой дом, и не просто винтажный или созданный под винтаж из современных материалов, а старина во всей своей первозданной «красоте».
Дом-музей?
— Хозяин приказал тебя накормить!
Снова вздрагиваю от уже знакомого, саркастического тона бодрой старушки, внезапно появившейся в дверях, теперь уже со мной все на «ты», маски сброшены, я для них ненормальная обуза.
— Хозяин?
— Да муж твой, эк тебя протаращило, голубушка моя, совсем плохо? Надо было за лекарем послать. Или ты придуряешься, чтобы развод не получить? Анна, остановись, пока не поздно!
— Анна? Придуряюсь? Да вы вообще кто такая, чтобы так со мной разговаривать. Я вас не оскорбляла, на ты не переходила. Ваш возраст не может быть оправданием той грубости, с какой вы отзываетесь обо мне…
Женщина быстро поставила на стол поднос, замерла, выпучив глаза, и стоит, словно зависший андроид. Сценарий пошёл не по плану. Она и ответить не знает что?
— Я твоя нянька, которая вот этими руками твою попу мыла с младенчества. Опомнись! Савелий Сергеевич! Подите сюда, поскорее! — не отводя от меня взгляд, завопила, слегка повернув голову в сторону двери, словно боится, что резкие движения меня спугнут, и потом придётся снова догонять, ловить по дому.
— Что у вас?
Хозяин вошёл и тоже смотрит на меня и на женщину, не понимая, чего изменилось за пять минут его отсутствия.
— Зовите ейного батюшку, Ивана Петровича, кажись, нашу Аню пора того…
— Чего того?
— Ну, этого, к лекарю. Она меня не узнаёт, говорит странно, и вообще. Сдаётся мне. Что это не наша Аннушка.
— Ну наконец-то! Дошло! Конечно, я не ваша Аннушка, меня зовут, меня зовут! Постойте, а как меня зовут? А…, Алина, Ангелина, Анастасия, Ася…
Старушка сделала неуверенный шаг назад, повернулась к хозяину и покрутила у своего виска скрученным артритом пальцем.
— Анна Ивановна, голубушка, всё будет хорошо. Вы только не волнуйтесь. Сейчас отправим за вашими родителями, потом решим, что с вами делать.
Именно с таких фраз и начинается самая волнительная часть, это ещё не психушка, это предлог, чтобы меня туда отправить. Но зачем? Кому я помешала?
— Ешьте, а то простынет! — старушка, не подходя ближе, кивнула на поднос. Будь у неё палка, она бы палкой пододвинула.