Он не противился, но и не делал ничего, чтобы ей помочь – не обнял, не положил руку на плечо, а просто стоял, застыв, как статуя. Словно это именно его постигло проклятие мудреца, обращающее в камень.

Когда последние покровы были сброшены, Хема обнаружила, что «статуя» совсем не каменная, и откликается на её близость так, как и положено мужчине, когда рядом находится красивая, желанная женщина.

И всё же он не прикасался к ней.

Поднявшись на цыпочки, Хема обняла данава и поцеловала. Мужские губы под её губами чуть заметно дрогнули, но сам данав так и не пошевелился. Зато заговорил.

- Я же сказал, что не возьму с тебя плату, - произнёс он, чуть задыхаясь.

- А это не плата, - Хема обняла его покрепче, заставляя наклониться. – Это моё желание. Я сама так захотела.

Слова прозвучали над гладью озера, как вызов небесам. По крайней мере, так показалось той, что их произнесла. Но гром не грянул с голубых небес, и водопад не всколыхнулся стеной, сметая дерзкую с пути. Всё так же танцевали на волнах лотосы, всё так же щебетали птицы, и душистый воздух был так же сладок, как поцелуй.

- Я сама захотел… - повторила Хема, и только тогда данав осторожно, почти несмело, положил ладонь ей на грудь, слева.

- У тебя сердце колотится, как птичка, - сказал он, так же осторожно касаясь другой рукой её щеки. – Ты боишься?

- Апсара не может бояться любви, - возразила Хема со смехом, пытаясь скрыть волнение и неловкость, которые охватили её, не понятно почему, и добавила с шутливым вызовом: - Может, это ты боишься, данав?

Потому что верно – апсара не должна бояться. Она должна раскрыть объятия… Но сейчас всё происходило совсем иначе, чем раньше…

- Забудь о том, что ты апсара, - произнёс он, легко касаясь лица женщины, её волос, плеч, - забудь о том, что я данав. Мы на земле, и здесь все равны. Особенно тут, на берегу лотосового озера… Я навсегда его запомню, это озеро… И тебя – такой, какая ты сейчас…

- И какая я сейчас? – прошептала Хема с невольным лукавством.

От этого голоса, от этих слов по её телу пробежала дрожь – словно от порыва холодного северного ветра, но холодно не было. Наоборот, стало жарко. Только огонь разгорался в груди – там, слева, где сейчас лежала мужская ладонь. Надёжная, сильная, с намертво въевшейся в пальцы копотью.

- Сейчас ты прекрасна, - ответил данав просто. – Ты сияешь, как звезда, сошедшая с небес на землю. Дай мне насмотреться на тебя…

Он подвёл Хему к камню и поставил на него, как на возвышение, а потом отступил на несколько шагов, не сводя с женщины глаз. Немного смущённая Хема отбросила с плеча прядь волос, которой играл ветерок. Данав медленно, как зачарованный, провёл в воздухе руками, повторяя очертания женского тела, но не дотрагиваясь до него. Потом склонился и с благоговением коснулся ладонями маленьких женских ступней, задев браслеты на щиколотках, которые нежно и тонко прозвенели.