— Ты меня прямо заинтриговал, — лукаво улыбнулась она, — но я должна подумать, шаг всё же довольно ответственный.

— Ну думай, — вздохнул я, — а нам надо выбираться из этой чащи, не ночевать же здесь в самом деле.

А тем временем уже порядком сумерки образовались, видно конечно что-то ещё было, но с трудом. Да ещё и Луны на небе не было, то ли новолуние, то ли облака, так что выбираться и в самом деле надо было поскорее. За следующие полчаса мы ещё сотню метров преодолели, тут вроде попроще кусты росли, не такие переплетённые.

— Смотри-ка, — сказала вдруг Оксана, — колючая проволока…

— Так это мы уже до тех развалин добрались, куда ракета свалилась, — предположил я. — Давай через них напрямую пройдём, там вроде даже тропинка есть протоптанная.

— А как же колючка? — усомнилась Оксана, — и надписи тут страшные висят.

— Волков бояться, в лес не ходить, — решительно отвечал я, приподнимая верхний ряд колючки, — ничего страшного не случится, если мы один раз этих страшных надписей не испугаемся.

Оксана быстро поднырнула под проволоку и оказалась внутри периметра, ухитрившись ни за что не зацепиться. Я тут же сообщил ей об этом, что она молодец, добавив, что у неё отличная физическая форма.

— Я ведь несколько лет в балетную школу ходила, — сообщила она о себе новый факт, — а там физическая форма это главное…

— А чего ушла? — спросил я.

— А надоело… в большой балет видно было, что не попадаю, а просто так время тратить не захотелось…

Развалины оказались не такими уж и большими, квадрат где-то сто на сто метров с остатками стен и завалами из битого камня и кирпича. Ровно посередине зияла воронка диаметром метров в двадцать и глубиной (я тут же заглянул в неё, каюсь) в десяток. На дне воронки что-то светилось, что мне не очень понравилось.

— Давай-ка мы побыстрее отсюда уберёмся, — сказал я Оксане, — нехорошее какое-то место.

— Подожди, — остановила она меня за рукав, — там впереди кто-то… или что-то есть…

Я остановился, как вкопанный, не хватало нам только дополнительных неожиданностей. Просканировал сектор пространства впереди нас и ничего тревожного не обнаружил.

— Где именно оно есть? — попросил я у Оксаны уточнить проблему.

— Вон там, — и она показала пальцем чуть правее траектории нашего движения, — на дереве сидит… на берёзе то есть…

Повернул голову в этом направлении — берёза берёзой, ничего особенного, но тут же уловил звуки и шевеление, отличное от стандартного шума ветра и листьев, как будто по дереву что-то скрябнуло.

— Не хочется тебя огорчать, но по-моему эта та самая росомаха, которой нас пугали последние дни, — сказал я Оксане, — не дёргайся пожалуйста, а лучше совсем не шевелись, может пронесёт.