Пулевое ранение плеча. Нарушение подвижности конечности.

Пулевое ранение головы. Пробитие брони. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Пулевое ранение головы. Пробитие брони. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

В магазине у меня оставалось еще четырнадцать патронов. Для нормальной перестрелки с нормальными мужиками этого катастрофически мало.

— Всем стоять! — заорал я, прижимая горячий ствол пистолета к виску Эрнеста. — Стволы на землю. Рыпнетесь, я ему пулю в башку пущу!

— Дурак ты, Молодой, — прохрипел полузадушенный пиджак. — Ой, дурак. Последний свой шанс упустил.

— Да ебал я твою корпу, и тебя вместе с ней, — ответил я ему. — Не верю я никому из вас. Сейчас вы, блядь, меня в жопу готовы целовать, а завтра подставите и сольете ни за хуй.

Я действительно так думал. Когда корпорации охотятся на тебя, желая отправить в переработку — они ненавидят тебя искренне. Когда они предлагают шанс на спасение и сотрудничество, это не потому что ты им нравишься, а просто так сложились обстоятельства. Ничего личного, только и исключительно бизнес. И если завтра эти самые обстоятельства поменяются, то никто не скажет тебе ни спасибо, ни прости.

Я уж лучше сам как-нибудь справлюсь. А если сдохну, то, значит, оказался недостаточно хорош, а не по чьей-то ебаной прихоти, или потому что это будет полезно для бизнеса.

— Стволы опустили! — заорал я. — Считаю до трех, потом стреляю!

— Делайте, как он говорит! — поддержал меня Эрнест. Кажется, он понял, что я не шучу.

Целившиеся в меня оперативники, опустили стволы, а потом и вовсе сложили их на землю. Понятное дело, что у них оставались пистолеты, но разоружать их совсем было бессмысленно. Уж лучше просто уйти.

Я потащил Эрнеста через подземную парковку по большому кругу, обошел одну из машин и двинулся к выезду. Пиджак не сопротивлялся, но все равно идти и одновременно вести его было непросто.

Парковка оказалась просто огромной, она занимала гораздо большую площадь, чем просто этаж мегабашни. Машины тут имелись, но если я попытаюсь угнать одну из них, то мне придётся отпустить Эрнеста. А это чревато.

— Стоим на месте, — проговорил я. — Смирно, словно мемориал жертвам Войны. Не дергаться.

— Еще не поздно все переиграть, — прохрипел Эрнест. — Запишем парней, как несчастный случай. Отпусти меня, и поговорим спокойно.

— Чтобы потом мою смерть тоже подвели под несчастный случай? — спросил я. — Ну уж нет.

Тут раскрылись двери второго лифта, и наружу вышел Князь собственной персоной. И судя по разъяренному выражению его лица, он был настроен отнюдь не так благодушно, как раньше. Интересно, у меня тоже такая жуткая рожа, когда я в ярости?