— А теперь — секрет номер два. Мой личный секрет, который я не рассказывал ещё никому и никогда!

Это была моя личная речевая заготовочка специально для шоу.

Основная камера взяла крупный план.

— Соль. Обычная морская соль. Но не после, а до! Нарезанные овощи — баклажаны и цукини — нужно слегка посолить и оставить на двадцать минут. Они пустят сок. Отдадут лишнюю влагу и горечь. А потом — обязательно промокните их бумажным полотенцем. Досуха. Это кажется мелочью, но именно из таких мелочей складывается разница между «неплохо» и «божественно».

Пока овощи отдыхали под тонким покрывалом соляных кристаллов, я взглянул на соус — ту самую основу, что должна была объединить все элементы в единое гармоничное целое.

И всё-таки готовить на крутой кухне в свете софитов — отдельное удовольствие. Здесь присутствовала своя особенная атмосфера. Никакого волнения и напряжения. Только кайф от процесса!

Взяв тяжёлую чугунную сковороду, я поставил её на плиту. Чистая. Идеально тёмная! Уже и не вспомню, когда в последний раз видел чугунную сковороду в подобном состоянии.

— Оливковое масло! — я поднял бутылку, и золотистая жидкость заструилась на раскалённый металл, наполняя студию ароматом средиземноморских рощ: — Рафинированное из Тосканы. Я знаю, многие скажут: «Дерек, зачем тратить дорогущее масло, если можно использовать обычное растительное?» И я отвечу: затем, что разница чувствуется. Может быть, не каждый её распознает, но она есть. А мы с вами стремимся не к «достаточно хорошо» — мы стремимся к совершенству!

Лук, нарезанный мельчайшими кубиками — отправился в сковороду и зашипел, распространяя вокруг себя великолепный аромат, от которого у многих забурлили животы.

— Запомните! Лук нужно томить. — я специально понизил голос, словно делился некой сокровенной тайной: — Не жарить. А именно — томить. На медленном огне, помешивая время от времени, пока он не станет прозрачным, мягким, почти шёлковым. Это займёт минут десять. Может быть, пятнадцать. Терпение — величайшая добродетель повара.

Пока лук медленно карамелизировался, отдавая сковороде свою природную сладость, я взялся за чеснок. Четыре крупных зубчика легли под широкое лезвие ножа. Одно резкое движение ладони освободило их от шелухи.

— Чеснок я добавляю к луку в самом конце, буквально за минуту до томатов. Почему? Потому что чеснок — примадонна кулинарного мира. Он требует внимания, но не терпит грубого обращения. Передержите его на огне — и вместо благоухания получите горечь.

Измельчённый чеснок присоединился к луку, и по студии поплыл тот самый аромат домашнего уюта, бабушкиной кухни и воскресных обедов, когда за столом собирается вся семья.