Вполне вероятно, после своей выходки я останусь инвалидом.

Вся надежда была на силу Лу, точнее, на ту ее часть, что делала меня Истинным Жрецом богини. После событий на берегу, в Миллере, я ни разу не болел, а сама Лу говорила, что и заживать на мне будет все, как на собаке. Я верил богине — кто бы не поверил, тем более когда тебе сулят около ста пятидесяти-ста восьмидесяти лет жизни в здравом уме и трезвой памяти? Понятное дело, что чисто на физиологическом уровне это объясняется повышенной регенерацией.

Сейчас мне была очень нужна эта божественная регенерация, потому что в противном случае максимум, на который я могу рассчитывать — почти беспомощная инвалидность, которая в этом мире приравнивалась к мучительной голодной смерти.

Орвист и Бренард аккуратно уложили меня на кровать. Я кое-как смог промычать, чтобы меня положили на твердую и жесткую поверхность: если у меня сломаны кости или ребра, не хотелось бы, чтобы искривление перины нанесли еще больше вреда, чем уже есть. Орвист, весьма однозначно восприняв мою команду, метнулся в гостиную и уже через минуту вернулся со столешницей, от которой он грубо отломал ножки. Де Гранжи аккуратно уложили импровизированное ложе поверх перины и перенесли меня на него. Было ли удобно? Конечно же, нет, но так я хотя бы лежал на ровном.

Виконт зачем-то сбегал к моим товарам, составленным в дальнем углу гостиной, и вернулся с небольшим кувшином, в котором я опознал емкость со спиртом.

— Это еще зачем? — кое-как прохрипел я, глядя на стремительно бледнеющего Орвиста.

— Это, Антон… У тебя кровь идет… — ответил за сына Бренард.

— Где-е-е?

— Да везде…

После этих слов я отключился.

Как рассказывал потом Бренард и Орвист, после того, как они уложили меня на столешницу, я начал кровоточить, причем из всех отверстий и пор одновременно. Как раз в момент короткого разговора с Орвистом у меня потекли кровавые слезы, которых, я, впрочем, совершенно не ощущал. Как не ощущал и того, что все мое тело покрыл липкий кровавый пот. Собственно, именно поэтому младший де Гранж и метнулся за спиртом — думал, надо обработать раны. Но какие раны, если кровь выходила из меня через вообще все доступные для жидкости отверстия? Прямо через кожу?

В следующий раз я пришел в себя глубокой ночью. В комнате горело несколько светильников, на полу — свалены в кучу окровавленные бинты и тампоны, которыми мои товарищи активно убирали кровь. Прямо надо мной стояло несколько женщин: впереди древняя старуха, а за ее спиной — две девушки, которые придерживали бабку в вертикальном положении, каждая со своей стороны, положив руку на плечо.