— Сколько раз мне уже приходилось краснеть, оправдываться, решать проблемы из-за этого жирного ублюдка! Все! Хватит! Антон!

Я уже был мыслями где-то вне этой комнаты, поэтому обращение ко мне Бренарда застало врасплох.

— А?..

— Я говорю, что мы в заднице! Что говорят наследники Великого Арха? Они понимают, что это все козни Бренна⁈

— Граф, конечно понимают! Я же говорил вам о своей беседе с Арваном…

— Беседа-беседой! Донес ли он эту информацию до своего отца⁈ До прочих архов⁈ Вы там секретничать могли о чем угодно в этой своей беседке! Потому что как на меня садятся знатные — так ничего он никому не сказал! Потрепались — разбежались! Все! Никакого результата!

В целом, гнев Бренарда был понятен. Клерия выставлялась не в лучшем свете: посол Бренна буквально торпедировал все достигаемые Бренардом договоренности, перетягивая одеяло на себя. Тут я мог понять, чем занимается сенат, это понимал и де Гранж.

— Я думаю, все осознают, чем занимается сейчас посланник Республики… Если мы откажемся от них в пользу Ламхитана, то они останутся в окружении. И тот же Ламхитан может начать войну за южную оконечность Республики. А там две судоходные реки, строительный лес — не корабельный, но все же… Я пообщался с местными, они говорят, раньше Ламхитан простирался дальше на север, вплоть до реки Колимпа, а то и глубже, до Тиренаи…

— Границы установились сотни лет назад, Антон, ты мог не знать, но Ламхитан всегда расширялся только на запад — отодвинуть границу от Парты за счет территорий Короны. Получить прямой доступ к Тракту.

Я согласно кивнул в ответ на замечание Бренарда.

— Но если так подумать, то все государства бывшей Империи, плюс Ламхитан и Корона могут просто разделить между собой Бренн…

— Что ты имеешь в виду? — глаза Бренарда сузились, граф внимательно слушал.

На самом деле, я давно размышлял на тему того, как единственному эгалитарно-олигархическому строю на всей Таллерии удавалось выживать так долго — сотни лет. Ответы крылись в картах и старых договоренностях.

Стабильность Бренна зависела от трех факторов: сдерживание Паринии и Ламии на севере. Для этого у Совета была Клерия, которая нависала с северо-запада над своими соседями. Второе — вековая вражда Ламхитана и Нельской Короны, которые постоянно выясняли между собой отношения в приграничных войнах. Даже сейчас, в мирное время, происходили стычки: с Токонской Империей торговал Ламхитан исключительно морем, как и с Батондокией и Сархозаном, хотя отношения во всем регионе были натянутые. Самые сильные трения касались «клина», который ламхитанцы захватили около пятидесяти лет назад и провели за него уже минимум пяток войн — на самом севере страны, недалеко от Бренна. Республика постоянно вступала в войну то с одной, то с другой стороны, являясь «третьей силой», которая не позволяла окончательно закрепить успех одного из государств, поддерживая региональную напряженность. Такой себе медленно тлеющий локальный конфликт.