Я же предлагал устроить натуральный погром основным купеческим гильдиям Клерии, в том числе, и королевской.

— То есть, ты хочешь обвинить уважаемых купцов в измене короне? — сомневаясь, спросил Бренард.

— А что это, как не измена? Они разворовывают казну, ставят государство на грань банкротства и загоняют престол в долговую яму. Просто потому что была война. Я считаю, король в своем праве не только избежать подобного, но и наказать за такое. Сколько из долга казны составляют долги за корабли, Ваше Величество?

— Из ста тридцати, что должен престол, семьдесят тысяч золотых — долги перед купечеством за материалы и работу на верфях, — быстро ответил Кай.

Подозреваю, остальное были расписки и прочие долги, которые висели на шее любого государства. Вопрос в том, сколько оставалось сейчас в казне, о чем я и спросил короля.

— Пятьдесят тысяч — все что осталось. До войны, шесть лет назад, казна была богаче вдесятеро.

В кабинете повисла тишина. Пятьдесят тысяч золотых кло — огромные деньги, но по сути, дела обстояли ужасно. Если паринийцы захотят сейчас напасть, то Каю будет банально не за что отбиваться. Все же война — это сражение кошельков, а потом уже солдат.

Тут я понял, почему Фотен так рассчитывал на брак с ламхитанской принцессой. У Сании было богатое приданое, да и торговля с южным королевством на новых условиях могла помочь заткнуть часть дыры бюджета. Ничего личного, просто деньги.

К вечеру все было решено. Я и Орвист, переодетые гвардейцами, пойдем с главным ударным отрядом, «брать» в своей постели главу королевской купеческой гильдии. Если расписки за долги короны где и хранились, то у него. Маскировка была нужна, чтобы никто не узнал во мне барона Тинта. Я предложил сразу же «экспроприировать» купеческую собственность в счет насчитанного ущерба, который мы дружно оценили в пятьдесят тысяч золотом. Для этого надо было потрясти купеческие кубышки, а узнать о тайниках так, чтобы не разбирать дом по камню— нужны мои способности менталиста.

Так что ночью, когда мы шли по улицам города, стараясь не греметь доспехом и мечами, я смотрел на мир через прорезь шлема.

На меня и Орвиста косились несколько новичков, но в целом, наш отряд состоял из старожилов гвардии, которые отлично помнили и меня, и виконта. Приказ короля тоже вопросов не вызвал, хотя был совершенно из ряда вон: явиться в дом главного купца Пите, вытащить того из постели, заковать в кандалы и в таком виде провести в тюремные камеры под цитаделью. Само собой, если нам будет оказано сопротивление, в ход пойдут кулаки и мечи.