По моим прикидкам, мы прошли уже чуть больше трети пути — больше тысячи лиг из трех, что лежали между Пите и Партой. Я уточнил этот вопрос у Оры и она подтвердила мои расчеты: благодаря неплохому ветру мы преодолевали сто-сто тридцать лиг в сутки. Так что все путешествие, если все будет хорошо, займет меньше двух месяцев: самым сложным участком был подъем по реке, там у Ламхитана было весьма активное судоходство. В открытом море же мы пробудем еще не больше двух с половиной-трех недель, чему я несказанно обрадовался.

Когда моя нога коснулась причала, мне даже как-то полегчало. Твердая земля! Вестибулярный аппарат чуть взбрыкнул, но быстро успокоился.

Надолго в увал мы не уходили. Местность была незнакомая, вокруг — чужая, не слишком дружественная страна, так что мы с Орвистом просто погуляли вдоль берега и пропустили по стакану молодого вина в наименее заплеванном кабаке, который смогли найти.

— Ты вообще как, держишься?

— М? Ты о чем?

— Спишь вроде получше последние дни, — уточнил виконт.

Ответить на это мне было нечего. Может, с виду я спал и крепче, но вот видения бездны вперемешку со странными снами о служителях Единого меня не покидали. Может, чуть смазались и как проснусь, помню меньше.

— Я думаю, это все качка. Привык же вроде, блевать за борт и в любое ведро, что найду, перестал. Вот и сплю лучше, — ответил я.

Мне не хотелось тревожить друга. Орвист мог сделать неправильные выводы: то, что я творил в Пите под влиянием бездны забыть невозможно. И хоть мы никогда не вспоминали причины, по которым виконт сопровождал меня в личное поместье, как варил мне травы и следил, чтобы я блокировал ментальную магию, но эта история всегда будет витать где-то в воздухе. Как общая постыдная тайна, о которой никто никогда не хочет упоминать вслух.

— Если что, я сейчас душевно крепче, чем когда либо. Не тревожься, — я решил все же подбодрить бывшего гвардейца.

Достигли ли мои слова цели, я так и не понял. Разговор как-то быстро ушел в сторону того, что именно нас ждет в Парте, как мы будем там жить и чем вообще заниматься.

Я слабо представлял себе функции дипломатов этого мира — вся официальная часть лежала на плечах старшего де Гранжа. Я же был так, на ментально-шпионской подтанцовке, что меня целиком и полностью устраивало. Сейчас меня, на самом деле, больше интересовал Вольный Бланд.

Загадочный полуостров кланов, разбойников и мореходов. Неужели север каждого мира порождает своих свирепых викингов? Думаю, да. Ведь стали они такими не по крови, а из-за жизни в зоне экстремально рискованного земледелия. Как прокормиться, если ты не можешь вырастить еду, а море, вот оно, рядом? Плыть к другому берегу и найти пропитание там. А где еда, там и богатства, разбой, место боевому подвигу. Конечно, шарницы сумели усмирить кланы, даже поставили свои форпосты на полуострове, чтобы лидеры соблюдали древние договоры и были готовы к быстрому возмездию за пиратство, но вот каперство и тяга к авантюрам у этого народа остались. Да и если корабль никто не найдет — так бывает. Штормы, лихие люди из других государств, войны.