— Послы Клерийского Престола, виконт де Гранж, наследник рода де Гранж, и барон Тинт, — сказал он и протянул бумаги одному из стражей.

Ламхитанец, сверкнув глазами, быстро взял бумаги и пробежался глазами по грамоте.

— Жетоны показать, — коротко, будто пролаяв, скомандовал стражник.

Мы оба послушно выудили из-под одежды наши регалии. Орвист — малый графский жетон, а я — свой баронский. То-то виконт прожужжал мне все уши на тему этого символа власти, трижды заставил перепроверить перед отправкой, взял ли я его с собой.

Примерно ту же процедуру сейчас проходил граф де Гранж, с которым следовало и несколько персональных слуг. В общей сложности наша официальная делегация насчитывала пять человек.

Когда формальности были «улажены», хотя это было похоже больше на взятие в плен, чем на встречу официальных лиц дружественного государства, нас пятерых согнали в кучу и, окружив, повели к двум крытым повозкам, в которые были запряжены низенькие крепкие лошадки. Оружие у нас изъяли: мечи потребовали сдать сразу же, та же участь постигла и мой посох. Все колюще-режущее было передано одному из стражей, который аккуратно нес наше оружие в руках.

— Вещи привезут, садитесь, — все так же коротко скомандовал старший стражник и указал кивком головы на повозки.

Я с де Гранжами устроился в первой, а слуг и личные вещи, которые мы несли в руках — погрузили во вторую повозку.

Как только мы оказались в коробке импровизированной «кареты», один из стражников ловко запрыгнул на козлы и хлестнул пару лошадок, которые чуть с ленцой, но потащили вперед наш транспорт.

Короче, это явно было похоже на этапирование преступников, а не на встречу посольства.

— И что, тут со всеми так или только с послами? — тихо спросил я у де Гранжей.

— Да что ты, Антон, все хорошо, — ответил Бренард, который сейчас протирал тонким платочком потный лоб, так как его парадный камзол оказался не по погоде теплым, — если бы не грамоты, тебя бы насадили на пики и дело с концом.

Я только покачал головой от такого гостеприимства. Видимо, ксенофобия в Ламхитане просто зашкаливала. Не любили тут чужеземцев.

— А если бы я, скажем, перешел где-нибудь вдали от дорог границу? Что тогда?

— О, каждый встречный мужчина бросал бы тебе вызов, пока в итоге тебя бы не прирезали в очередной дуэли, — спокойно ответил Бренард. — Так что никто дальше, чем на пятьдесят лиг вглубь Ламхитана продвинуться не может.

— И вы все равно торгуете с ними?

— Ну конечно. Они хорошо платят за металл, оружие, северную рыбу и китовый жир. Шерстяные ткани тоже берут, зимами тут по ночам холодно, причем холодно премерзко.