Я увидел ее снова, когда Захар как раз заканчивал объяснять мне расклад по благотворительному аукциону и какие именно лоты будут уходить первыми. Формально я слушал. Фактически — уловил движение на уровне периферии и моментально понял, кто именно вошел в зал. Пелагея шла рядом с каким-то прилизанным молодым мужиком в идеальном костюме, и зрелище мне неожиданно не понравилось. Сам по себе парень, возможно, был неплох. Правильное лицо, дорогие часы, уверенная осанка человека, который много работает и любит, когда его считают надежным. Но рядом с ней он выглядел слишком… выверенным. А Пелагея выверенность не носила. Она была из тех женщин, которым идут не схемы, а искра.

Искра, кстати, сегодня была на ней в прямом смысле. Платье делало с моим самообладанием вещи, за которые в приличном обществе обычно не благодарят. Я запомнил ее в простом дневном образе — быстрой, собранной, чуть растрепанной, с ребенком на руках и злостью в глазах. Сейчас же передо мной была та же женщина, только опаснее. Открытая спина, тонкая шея, высокий разрез, темные волосы, уложенные так, что хотелось проверить, как быстро они рассыплются, если вытащить шпильки. Я, конечно, не выдал ничего лицом. Но Захар, который вообще замечал слишком многое, в какой-то момент проследил направление моего взгляда и очень сухо спросил: