Расул и тесть давно косились на подворье Егора, подзуживая Председателя всё отнять и поделить, но Захар не спешил, веря в людей. И вот эта вера оправдалась, сейчас Егор осматривал гараж, с радостью понимая как всё это, собранное дедом — здорово поможет в Известковом. Проводя поверхностную инвентаризацию — не переставал благодарить деда за его запасливость, а советскую власть — за предоставленные возможности и заботу о тружениках села: «Тут же вывозить и вывозить!» — Восторгался, подсвечивая светильником по сторонам: «Надо ещё Айрата сюда запустить, тоже пусть присмотрит себе что-нибудь, с токарем-универсалом дружно жить надо».
У ворот гаража лежал вклад Егора в начинание деда — два года он приобретал и складировал полипропиленовые трубы, сантехнику и расходники. Планируя со следующей весны пробурить скважину, выкопать полноценный септик и наконец обустроить дом по стандартам городской квартиры, с теплым туалетом и ванной. Как у Председателя, брата Серёги, Галки и многих других обитателей деревни. Куплено и собрано было всё, даже с запасом, стояла запакованная в коробку акриловая ванна, унитаз, раковина и сверху лежал утюжок для пайки труб. Уже не нулевый, его Егор давал попользоваться односельчанам.
«Как хорошо, что не хватило денег на скважину и рытье септика!» — Радовался Егор: «Сейчас бы сидели как дураки, с неработающим без электричества водопроводом. Да и комнату, которую под санузел планировал — девчонки обжили». Настрой у него был перебираться, подобно Федусу — ближе к центру зарождения химической промышленности, строить новый дом, сразу закладывая в смету септик и сантехнику. Естественно — на отшибе, поближе к реке. «Всё лучше, чем старый дедовский дом переделывать, да и басче там, к городу ближе, Ай под боком, а тут — только пруд, засраный гусями. И Ксюха рада будет!»
Егор немного разобрал коробки, обеспечив доступ к старому сундуку, смахнул тряпкой пыль и пристроив светильник — открыл крышку. Внутри сундук был плотно набит журналами и книгами, с которыми прошла значительная часть детства братьев: «Техника молодежи! Это годно! Так, роман-газета, это дедовская подборка, хоть и перечитал всё в детстве — в памяти мало что отложилось». Егор перебрал журнального формата издания, вспоминая прочитанное: «О, Москвитина и Черкасов! Сказания о людях тайги, там ведь про инцест у староверов! Вот сразу мне наши сектанты не понравились, предубеждение к ним какое-то! И не зря!»
Наткнулся и на свои раритеты — отпечатанные на принтере несколько томов НФ и «Поваренную книгу анархиста». «Это я в аккурат перед увольнением из офиса рапечатал, всё равно терять нечего было…» — Ностальгировал Егор: «Фантастика пригодиться, а это для туалетной бумаги даже непригодно, хотя…» Егор замер, пытаясь поймать промелькнувшую и пропавшую мысль, вспоминая всё, что он помнил про это недоразумение, с пафосным определением: «настольная книга борца с системой».