Митенька в панике вырвался и извиняясь — прокричал на ходу: «Мне надо срочно к Михаилу Павловичу!»
Глава 2
Глава 2
24 декабря 1796 г.
В Айлинско-Мордовском поселении был аншлаг — в казармах сторожевого поста пономарь Савва окормлял паству в канун Рождества. А Корепанов с Пантелеем в это время сидели у Ефима Мехоношина, в гостевой избе почтовой станции. Ждали, пока пономарь закончит и ехать дальше, в деревню. Зашел десятник казаков Вахромей, брат Ефим ему сунул несколько пакетов с корреспонденцией: «Губину отвези, отродясь столько почты не было».
Десятник подсел к заводским: «Чо вы как на похоронах сидите? Праздник же!» Корепанов только тоскливо вздохнул и уткнулся в кружку с чаем. Пантелей, невесело: «Чому радоваться, есаул, я ить теперь и не сотник, так — не пойми кто…» Вахромей приблизил лицо к Пантелею: «Серёга то тебя дюже уважает, сотник. Сам посуди, у тебя сабля булатная есть?» Пантелей рассыпался дробным смешком: «Насмешил, Вахромей, булатная сабля!» — и тут же мечтательно прищурился: «А ведь была у меня такая! Давно, ты ишшо пешком под стол ходил. Под Троицком набег киргизов отбивали, снял с бия саблю. Булатную!» Тут же, погрустнев: «Не по чину оказалась, атаману подарил…»
«А у меня две таких сабли в санях лежат! Серёгины умельцы спроворили, нам отдали — ножны к ним выделать!» — Не удержавшись, похвалился Вахромей, желая приободрить приунывшего сотника: «Одну саблю мне в подарок, а вторую, сказывали — тебе, Пантелей! Только это, как они говорят — сприз, я тебе ничо не говорил! На Рождество отдарятся!»
— А ить пиздишь ты, есаул⁉ — Вскинулся сотник.
— Пошли на двор! — Загорячился тот. — Покажу! И ты Николай, айда с нами, посмотришь. Такой булат, сказывали — на Саткинском заводе выделывать станут, со следующей осени! Завод по новой отстроят и начнут.
Из саней Вахромей вытащил две шашки, которые тут же пошли по рукам. «Дюже лепо!» — Восхитился Пантелей: «Строй иной, сама короче, изгиб меньше, а ведь булат! Нутка, посмотри Николай, хорош булат?» Корепанов взял в руки непривычного вида саблю и затаив дыхание — вгляделся в узорчатый рисунок клинка. Сомнений не было, это был он, булат! Всплыли слова есаула, которые он поначалу пропустил мимо ушей, о постройке нового завода на месте старого и о выделки там булата: «Повинюсь! Пусть хоть мастером оставят! Чай, всю жизнь при заводе, авось пригожусь!»
— Шашкой они сию саблю прозвали, — между тем продолжал просвещать есаул, — Ухватиста, рубить и колоть годно. И ножны особые, по их указке делали: дерево кожей обтянуто. А что без каменьев и узоречья, так Серёга сказал: «Боевым казакам и оружие для воев, не на парадах красоваться!»