А, пофиг! Главное, ничего угрожающего внутри. Интересное кое-что есть — да хотя бы полки вдоль стен, заваленные всяким-разным — но это потом. А пока подняться по лестнице (не навернуться!) и пройтись (осторожненько!) по крыше до соседнего дерева с «гнездом». Что я и проделал. Ожидания не обманули: и здесь нашелся люк, только притворенный, в отличие от первого помещения. На мое счастье, не запертый изнутри и откидывающийся вверх, так что получить доступ в очередной бокс труда не составило. Никто оттуда на меня не выпрыгнул, и я, с понятной опаской, спустился внутрь, подсвечивая себе миниатюрным фонариком. Он тоже не входил в стандартное снаряжение «джей-ти», но я такой тип, со всех сторон нестандартный. Здесь тоже было пусто в плане враждебных организмов, а еще — самое главное — дверь была заперта. Заперта, надо сказать, надежно — на здоровенный засов, пусть и деревянный. Основательность ее вселяла уверенность, что те же зубастики вряд ли ее высадят, а на себя тянуть бесполезно — ручку вырвешь. Откидной люк потолочного лаза был выполнен по схожей технологии, так что закупорился я на совесть. Не то что в первом боксе с заблокированной разросшимся мхом дверью. Все, теперь отдыхать. Ни жесткая постель, ни вездесущая пыль (тут именно пыль, не грязь) меня не смутили, хотя к утру наверняка еще сильнее смердеть начну. Но это самая мелкая из моих проблем. О ней, как и о прочих, буду думать завтра.
Интерлюдия 3
— Мне вот еще что не понятно, мистер Дрейк: почему ваши люди на Ваале не боятся смерти? Ведь это же так неприятно, по себе знаю…
— Вам приходилось умирать? — недоверчиво вздернул бровь вышепоименованный Дрейк. Теперь он смотрел на Смалькова совершенно другими глазами.
— Естественно, — как само собой разумеющееся подтвердил Курьер. — И неоднократно. Правда, до конца так и не умер. Но весь букет ощущений прочувствовал. Аж до печенок.
— А… где? Если не секрет, конечно.
— Секрет, дорогой Дрейк, секрет. Скажу только, что это было довольно давно, еще по молодости. И связано было с моей прежней деятельностью. Я, знаете ли, работал когда-то бродячим Оружейником.
— Это многое объясняет.
— И тем не менее, почему ваши «джей-ти» не боятся смерти?
— Психологическая обработка, — пожал плечами хозяин кабинета. — Нейролингвистическое программирование. Методика старая, но до сих пор действенная.
— Ну, знаете! Я поверю, что это все действует, но лишь до момента первой смерти.
— А так и есть, — улыбнулся Дрейк. — Просто дело в том, что для наших «джей-ти» каждая смерть первая. Момент гибели у клона в памяти отсутствует. Мы сознательно делаем периодичность копирования достаточно большой, и так же сознательно идем на то, что погибший «джей-ти» теряет от одного до семи дней жизни, хотя есть техническая возможность вести каждого бойца в режиме реального времени. Вычислительных мощностей и объема памяти «копиров» на это хватает в избытке, особенно с учетом численности нашего контингента на Ваале.