Далее всё шло как по сценарию. В ларьке приобрёл четыре банки «Чёрной смерти» и немного закуски для сослуживцев. С ловкостью заправского контрабандиста перебросил пакет через забор в заранее условленном месте. На моё счастье, дежурным по роте оказался уже ставший моим приятелем старший сержант Петров. После отбоя мы с пацанами без лишних хлопот устроили небольшой сабантуй в каптёрке. Сидели, болтали, травили байки — в общем, я наконец-то смог немного выпустить пар и расслабиться после напряжённого дня.

На утреннем построении через три дня я услышал свою фамилию в списках солдат, отправляющихся на следующий день на сельскохозяйственные работы в село Бабстово. Нам предстояло собирать и сортировать картофель. Удивительно, но вместе со мной туда направлялись все старослужащие — это был их традиционный «дембельский аккорд». Как я оказался в этом списке, оставалось только догадываться.

Четвёртого сентября я вместе с дембелями отправился в сторону границы с Китаем. В селе мы провели долгих тридцать девять дней. Именно там, вдали от цивилизации, я отметил своё девятнадцатилетие, укурившись вусмерть с местными ребятами из села, с которыми успел подружиться.

Эти дни в Бабстово стали для меня своеобразным испытанием — не только физическим, но и моральным. Работа на полях и линии по сортировке картофеля давала время на размышления и переосмысление происходящего. Возможно, именно там, среди осенних полей и бескрайних просторов, я начал понимать, что жизнь — это череда испытаний, и каждое из них делает нас сильнее.

В родную часть я вернулся в субботу, двенадцатого октября, в приподнятом настроении. Первым делом бросился проверять почту — и тут меня ждал первый неприятный сюрприз: в ящике лежали только два письма от отца, а от Алины — ни строчки, хотя я отправлял ей письма из села.

Думал было прояснить ситуацию у Серёги Реймана, но судьба распорядилась иначе — как на зло, всего два дня назад он уволился в запас. Вот так непруха!

Решил тогда попытать счастья другим путём — обратился к командиру роты за увольнительной на воскресенье. Но и тут меня ждал облом — ротный выдал какой-то мутный, расплывчатый отказ, из которого ничего толком не было понятно.

На следующий день произошло нечто странное и необъяснимое. Прапорщик Чубок, старшина роты, который дежурил в тот день, неожиданно вызвал меня к себе. С абсолютно невозмутимым видом он поинтересовался, всё ли в порядке с моим армейским имуществом.

В тот момент я не придал этому особого значения, списав всё на очередную причуду нашего старшины. Но понедельник преподнёс настоящий шок. После завтрака меня срочно вызвали к начальнику штаба, майору Моргулю.