— Они тебя тоже любят. Сейчас приду домой и обрадую их, что был у тебя, — улыбнулся Дорохов, поднимаясь из-за стола.
Я выудил из морозилки солидный шмат сала — на килограмм точно потянет — и, небрежно бросив его в пакет, с ухмылкой произнёс:
— На, держи. Это для девчонок. Только попробуй сожрать всё сам — в угол поставлю!
— Да ты что, братишка! — возмутился он. — Я же не обжора какой, чтобы девчонок объедать.
Я проводил друга до двери, и, когда он уже выходил, добавил:
— Тём, спасибо, что зашёл. И за разговор тоже спасибо.
— Не за что, Дэн. Береги себя, — кивнул он и вышел, оставив после себя едва уловимый аромат мужского парфюма.
Я закрыл дверь. В квартире стало непривычно тихо. Прислонился спиной к стене и задумался. Как тесен мир. Шукюров нужен всем: и мне, и особистам. Не удивлюсь, если узнаю, что он стучит ещё и федералам. Ладно, оставлю этого нехорошего человека пока в покое. Но при первой же возможности постараюсь испортить жизнь и ему, и его многочисленным родственникам.
Помыв посуду, поставил сборник лучших песен Криса Ри, включил ночник и прилёг в зале на диван. Его блюзовые композиции и хрипловатый голос сводили меня с ума. Я знал наизусть все его песни и понимал каждый их смысл — не зря этот музыкант был одним из моих любимых.
Посмотрев на фотографию мамы, я тут же вспомнил девушку из информационного центра, которую по неосторожности поставил в неловкое положение и, может быть, даже чем-то обидел. Алина… Она так похожа на маму. Я только сейчас это понял. Закрыв глаза, я погрузился в музыку и незаметно для себя уснул.
Проснувшись в половине двенадцатого ночи, я с удивлением обнаружил, что за окном большими хлопьями валит снег, укутывая город в белоснежное одеяло. Затем посетил туалет, заглянул на кухню, хлебнул пару глотков прохладной воды из графина и отправился спать, не забыв поставить будильник на половину седьмого утра. Начал планировать завтрашний день и почти сразу оказался в царстве Морфея.
Глава 7
13 декабря 2002 года. Пятница.
Хабаровский край. Город Энск
Назойливая трель будильника, до боли знакомая и оттого ещё более раздражающая, безжалостно разорвала пелену сладкого сна. Казалось, лишь мгновение назад я позволил себе погрузиться в негу, прильнув к мягкой подушке, а теперь неумолимый зов повседневности требовал немедленного пробуждения.
В этот момент время будто застыло: за закрытыми веками всё ещё царили безмятежность и покой, словно там, в мире грёз, не существовало ни забот, ни тревог. А здесь, в реальности, уже ждали утренние ритуалы — бодрящая зарядка, освежающий контрастный душ и сытный завтрак, который предстояло ещё приготовить.