Он помолчал, собираясь с мыслями.

— В Хабаре это случилось. Он с друзьями в кафе отдыхал. Вышел покурить на улицу, а там какие-то черти к незнакомой девчонке приставали, пытались в машину её усадить. Юрка за неё впрягся, а его — ножом в спину пырнули, исподтишка. В машине скорой и скончался…

В горле у Алексея застрял ком.

— Мать его жалко до слёз. Сначала от рака мужа потеряла несколько лет назад, теперь вот сына. Единственный он у неё был. Совсем одна осталась…

Последние слова он произнёс почти шёпотом, и в салоне машины повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Я понимающе кивнул, хотя он не видел моего жеста.

— Этих уродов хоть задержали? — немного погодя спросил я.

— Не знаю. Не спрашивал. Как-то не до этого было… Но их по-любому найдут. Юрка рассказывал, что у его Насти батя в авторитете, из воровских. Да ты о нём слышал, наверное, Вася Лось. Известная личность у братвы. Он этих тварей из-под земли достанет, и тогда им пиздец придёт.

— При таком раскладе им, конечно, не жить. Тут и менты не спасут. Рано или поздно их на пику посадят. В лучшем случае до суда доживут.

Мы молча проехали перекрёсток, и Лёха, прибавив газу, рванул вперёд.

— Знаешь, — тормознув на светофоре, вдруг заговорил Алексей, — иногда смотришь на такие вещи и думаешь: а ведь у каждого своя судьба…

— Да, — согласился я, — жизнь — она такая. Неожиданная. Порой жестокая и несправедливая. Никогда не знаешь, что ждёт тебя за поворотом.

— Это точно.

Мы въехали на территорию ГОМа в полном молчании. Каждый думал о своём.

— Я быстро, — бросил я через плечо, выпрыгивая из машины. Дверь громко хлопнула, и я почти бегом ринулся к входу в отделение милиции.

«Всем привет!» — коротко поприветствовал я на ходу знакомых оперов и сотрудников «дежурки» и перешёл на лёгкий бег. Они лишь молча с улыбкой проводили меня взглядами.

Ноги сами несли меня вперёд по пустому коридору. Эхо моих шагов отражалось от стен, создавая ощущение, будто за мной следует целая группа людей. Добежав до лестницы, я мысленно выругался — кто придумал разместить информационный центр на самом верхнем этаже? Почему не на первом, как криминалистов? Будто специально издевались над сотрудниками, заставляя ежедневно, а порой и по несколько раз, преодолевать этот путь.

Перепрыгивая через две ступеньки, я стремительно поднимался наверх, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Дэн, привет! Тормозни, братан! Разговор есть! — раздался знакомый голос за спиной.

Я остановился на лестничном пролёте между третьим и четвёртым этажом и обернулся. Передо мной стоял мой одноклассник из параллельного класса, который теперь работал здесь опером.