Ту-ду-дух. Парочка покатилась по отлогому берегу. Ту-ду-дух. Ещё один. Остальные бежать бросили и попадали за последнюю, или крайнюю справа хижину, теперь их вообще не видно Брехту из-за острого угла наблюдения.
А вот Бичу должно быть их видно. Бах. О, в ход пошла Арисака со снайперским прицелом. Бах. Бах. Эх, не видно ничего со своей позиции Ивану Яковлевичу. Да и ладно, оставим богу богово, что тут с его стороны?
Вовремя. Один из мертвецов ползёт к крайней слева хижине, неспешно, может, и ранен, но отсюда не видно. Да и всё равно. Ту-ду-дух. Нет, пули взрывают земли чуть дальше. Ту-ду-дух. Хунхуз не выдерживает, подрывается (получается, не ранен) и пытается уйти под прикрытие хижины. Ну, вот, совсем другое дело. Ту-дух. Опять патроны кончились, но беглец, не добежав, валится на песок пляжа. Как там, в «Белом Солнце»? «Помойтесь ребята».
Справа бахнул ещё один выстрел из Арисаки, и наступила тишина, даже птицы, распуганные выстрелами, не кричали.
—Ей, все живы? — послышалось рычание корейца.
—Живы, — Брехт закашлялся. Во рту мерзкий вкус адреналина, ну, или крови.
—Жив, — отозвался и Васька.
—Я пойду, посмотрю, что там! Прикройте! — прокричал Пак и, прихватив Маузер и штык-кортик от винтовки, сильно пригибаясь, короткими перебежками, падая и перекатываясь, а потом вновь поднимаясь, побежал к лагерю хунхузов.
Скребануло по душе у Брехта. Прямо, как почуял беду. Схватил свой Маузер и припустил за Паком. Сильно отстал. Кореец уже метров сто пятьдесят из двухсот примерно преодолел. «Чего сорвался»? — сам себя спросил Иван Яковлевич, но продолжил бег. Даже добавил. Чувствовал — опаздывает.
Бах. Выстрел прозвучал глухо, почти не слышно, когда Бич подбежал к отхожему месту китайцев. Брехт видел, как он после этого сиганул вниз. Бр-рр. Там ведь оно.
Экскременто. Мать его. Не понятно, а стрелял-то кто. Быстрее надо.
Событие пятьдесят седьмое
- Бублик, бублик! — кричали дети, не подозревая, что Колобок-то смертельно ранен.
Когда Брехт подбежал к отхожей яме, то чуть не вывернуло его. Чем эти гады питаются, что вонь такая?! Зажал нос Иван Яковлевич рукой и перегнулся через края. Твою ж, налево. Во всём этом происходила борьба. Пак сидел на том самом толстом китайце и старался погрузить его голову в дерьмо. Голодный Тигр вставал на мостик, пытался вывернуться, даже пытался дотянуться до горла корейца, но тщетно. Стальными клещами Бич обхватил его за толстую шею и вдавливал в вонючую, рыжую жижу, при этом ещё и душил. Ну, такую шею, пойди, пережми. Время от времени Паку удавалось полностью погрузить голову главного хунхуза в коричневую жижу, и тогда тот упускал пузыри. Всё же вывернуло Брехта от этого зрелища. И раз, и второй. А пока он обтирался, кореец с У Тин Лунем покончил. Додавил. Безжизненное тело Голодного Тигра лежало наполовину скрытое в дерьме. Достойный конец.