— Чего делать-то с ним? — обратился он к мужику, который ему принёс барана.
— Продай. Я куплю. Пятьдесят рублей.
— Зашибись, держи, — сунул верёвку с орущим клубком шерсти.
И этим не кончилось. Подходит вдруг этот генерал таджикский и говорит:
— Это ты ведь тот наглый лейтёха?
— Я, — говорит Брехт, — А чего?
— А ты знаешь, что через неделю первенство республики и СКА в твоём весе некому представлять.
— А что за вид спорта? — насторожился Ваня.
— Классическая борьба, и я отвечаю за нашу команду, а мой сын главный тренер СКА.
— Так мне в Афганистан…
— В Хреностан. Ты мне тут нужен.
Так и проборолся два года, и по самбо, и по дзюдо, и по классической борьбе, и по вольной. Четыре звания кандидат в мастера спорта. Ну, видно потолок. А ещё всё свободное время проводил Брехт на стрельбище, любил стрелять из автомата, но ещё больше нравились из «Макарова». Даже стрелять по-македонски научился.
Но это уже другая история.
Глава 14
Событие тридцать первое
Почему борьба с коррупцией в Китае идёт успешнее, чем в России?
Потому, что в России на борьбу с коррупцией выделяют деньги, а в Китае патроны.
Думали всё украдено до нас, а оказалось — ещё воровать и воровать!
Продолжение истории с повесившимся начальником станции получилось интересным. Позвонил из Харбина помощник начальника службы путей товарищ Айрапетянц Григорий Герасимович и сообщил, что подписан приказ о назначении товарища Брехта Йогана Яковлевича начальником станции Маньчжурия, а помощника ему скоро из Читы пришлют.
Так-то и ничего страшного, но пугала одна мыслишка. Где-то давно уже, искал в интернете Брехт следы родственников и наткнулся на информацию, что в 1937 — 38 годах всё руководство КВЖД было расстреляно, а с ними и десятки тысяч простых людей, что польстились на обещания руководства СССР и перебрались из Маньчжоу-го на Родину. Потом остатки переселят в 1945 — 47 годах и тоже расстреляют или в лагеря надолго законопатят. Такая она любовь и благодарность Родины.
И вот теперь он тоже руководство этой самой КВЖД, а значит через пять лет и его шлёпнут, как троцкиста и японского шпиона. И если простой рабочий Штелле вывернулся, попав под малюсенькую передышку в череде репрессий собственного народа, то большой начальник точно не вывернется.
Переехал Иван Яковлевич в большущий дом начальника станции. Просто домина. С тремя аж печами и шестью комнатами. Мебель казённая, так что собрал два тюка шмоток бывшего начальника и с попутным поездом отправил. Из своего и переносить нечего толком. Детские вещи раздал родственникам, вещи жены им же. Да, так тряпки. Сильно-то прибарахлиться не успели. Ещё только подъёмные и аванс получили, вот через неделю, первый раз настоящую зарплату дадут. Зато паёк продовольственный уже три раза получали. С этим тут строго и паёк, ну, очень не плохой, особенно для семейных. Мука, крупы разные, масло в бутылках. Если учесть, что во всей остальной стране, особенно по южным регионам, уже десятками тысяч от голода умирают, то, получается, очень неплохо устроились.