И снова с Маузером в руке Брехт крался по тёмным улочкам Маньчжурии. Барак или казарма, где разместились родственники, стоял почти рядом с самой станцией, и до него было метров шестьсот — семьсот. Иван Яковлевич ни разу не слышал, что японцы или китайцы ходят ночью по улицам и патрулируют, но лучше всё же перебдеть.

Минут десять, от забора к штабелю шпал, потом снова до палисадника, там до берёзы, кем-то ещё при царизме посаженной. Так и добрался. Кроме, трёх семей родственников, именно в этом бараке обитало ещё две семьи. Построены бараки были, как гостиницы американские в маленьких городках, длинное здание и в него пять отдельных входов. Ван Дам там ещё в «Универсальном солдате» стены гипсокартонные крушил, с Дольфом Лундгреном схватившись. Уши делили. В крайнем номере этой гостиницы жил с семьёй Безганс. К нему Брехт в окошко, что выходило на задний двор этого барака, и стукнул.

У Дворжецкого специально сидел до полуночи. Ну, уж чтобы точно все спать улеглись, даже последние совы.

Не сразу отозвались. Пришлось даже ещё раз стукнуть, вот что значит молодой здоровый организм и чистая совесть. А ещё таскание шпал и работа кувалдой. Очень эта зарядка крепкому сну способствует.

—Кто там, — хриплый со сна голос на языке Штирлица и папаши Мюллера.

—Это Штелле. Выйди поговорить надо.

—Тише там. Ищут тебя. Сейчас. — Уже другим голосом. Чревовещательным.

Появился через пару минут. Громко всё. Сначала дверь скрипела, потом доски крыльца.

—Рейнгольд, ты как здесь? Тебя японцы с китайцами ищут! — двоюродный брат крепко обнял, прижимая к себе.

—Знаю. Был у Дворжецкого. Вас-то чего арестовывали? — утянул родственника за удобства на дворе.

—Про тебя и Паков спрашивали. Потом что-то у них снова случилось и выгнали нас.

—А где дочь его не знаешь?

Безганс улыбнулся и хлопнул Брехта по плечу.

—Не боись. У нас в погребе сидит. Ну, днём. А сейчас спит на кухне, постелили ей на полу. Что делать собираешься? — Йоган присел на поленницу дров. Потянулся за кисетом, но одумался и сунул его назад в карман пиджачка, что накинул на исподнее, выходя из дому.

—К нашим буду пробираться.

—А мы? — вот правильный вопрос. А они? Не появится он ещё несколько дней, не начнут ли родственников пытать, дознаваясь, куда это начальник станции делся?

—Я в первый же день свяжусь с Харбином и попытаюсь добиться вашего перевода в Читу или ещё куда. — На ходу придумал.

—Не тяни. Эти узкоглазые на расправу скорые. Может, мы тогда прямо сейчас с тобой?

—Представь себе толпу в полтора десятка человек с плачущими маленькими детьми, пробирающиеся ночью через границу.