План такой придумали. Садятся Васька с Брехтом на коней и мчат, меняя их, эти двадцать два километра по прямой. Потом кормят лошадок, поят, нагружают каждую десятью слитками и ведут под уздцы сюда в рощу. Весь маршрут в сорок четыре километра должны проделать за семь — восемь часов. Потом отдых, еда и прочие общечеловеческие радости, а завтра всё по новой. На перевозку всего золота потребуется при трёх лошадях пять дней.

Потом переход через границу. Тут Ваське видней, он дорогу знает, хоть и попался. Ну, это уже другая история.

Вот, в первый рейс едут. Не доезжая до камня кладоуказующего метров пятьсот, остановились. Брехт с плеча скинул Арисаку с оптическим прицелом и вокруг себя прокрутился. Тишина и мёрт… Нет. Никого нет. Подмывало съездить посмотреть, а чего там с лагерем Голодного Тигра, но это туда шесть километров, да обратно. Нет. Не время любопытствовать. Выкопали тридцать жёлтеньких кирпичиков и, покормив, и напоив лошадей, тронулись в путь. Вскоре встали, гнедая кобылка, по имени Гнедая, тащить такой вес отказывалась. Пришлось забрать у неё четыре слитка, по два себе в карманы сунули. Сами не ехали, а шли пешочком, ведя лошадок за уздечку. Идти стало не в пример тяжелее, а ведь двадцать километров.

Ещё через пяток вёрст, заупрямился Саврасый. И у него отобрали два слитка. Нет, столько уже Васька не тянул, один отдали Гнедой. Когда через четыре с лишним часов добрались до заветной рощицы, то попадали все, и кони, и Васьки, и Брехты. Выгрузили, и получилась маленькая, да, даже, малюсенькая горка. Тяжёлый металл. Телегу бы добыть.

Второй и третий день ни чем от первого не отличались, только людям ещё тяжелей пришлось. Сразу на себя взвалили пять и шесть слитков. Даже не дошли до рощицы. Оставили пять штук на дороге, и потом Брехт уже в сумерках вернулся с отдохнувшим Чубарым и забрал чуть прикопанные слитки. Кому тут жёлтые кирпичи нужны. Вот, если бы тухлятинка лежала.

Девки китайско-корейские выловили трёх сусликов или хомячков, кто их в жареном виде отличит, и умудрились, отойдя на несколько километров от леска крохотного, пожарить мелких грызунов и сварить немного риса. Галеты были, но хотелось после такой тяжёлой работы чего существенней. Огорчили девки сразу, что больше веток нет. Все, что могли, сухие обломали и собрали, и отнесли к костру. Так, что хомяки были последним мясом. А рис есть, но только сухой. Хочешь, грызи. Его, наверное, замочить можно, всё мягче станет.

Разговор с Васькой состоялся после четвёртой ходки. Под камнем остались последние тридцать слитков. По плану, после того, как доберутся до лагеря и спрячут последние кирпичики золота, будь оно проклято, еда и бросок в сторону границы. Там девять километров, если кружным путём идти и нужно это сделать ночью, мало ли.