Это было правдой. Крохов был белый совсем, даже синюшный. И дышал как-то порывисто. И не похмелье было тому виной, хоть и разило от него, как из помойки.

— Идите домой, товарищ председатель, я, конечно, дойду до свинарника и дам команду. Только вы хоть строчку чиркните, мне Эрнст не поверит.

— Чиркну, — Андрей Семёнович плюхнулся на стул за своим столом и, правда, попытался что-то написать, и тут его как-то скрючило, и он боком завалился на пол, да ещё и головой ударился об деревянный из толстенных досок собранный пол. Гулко так получилось.

Рейнгольд бросился к председателю, но что делать не знал, и выбежал на крыльцо, где, свернув толстенную козью ножку, приводил нервы в порядок Штанмайер.

Тот, войдя в избу, пощупал на шее пульс у Крохова и, крякнув, прорычал, скорее, чтобы хоть что-то сказать.

— Допился. Удар должно быть. Давай, запрягай телегу, в город его повезу. Тут без врачей не обойтись.

— Лошади не кормлены, ни одна не доедет до Омска.

— Донер Ветер! Покорми!

— Чем? Овса уже две недели нет.

— Сынок, не дури, нужно отвезти председателя в Омск, подумай, если он здесь окочурится, то милиция ведь приедет разбираться и точно вызнает про бунт бабий. Пересажают всех. Думай.

— У выселенных можно купить, но дорого.

— Да, чёрт с ним! Сколько надо говори!

— Рублей двадцать, — пожал плечами Штелле.

— Ого! — Штанмайер посмотрел снизу вверх в глаза Рейнгольда и, не увидев, видно, в них блеска наживы, сдулся как-то и, пошарив по карманам, вынул мятые бумажки и мелочь.

Пересчитали. Семнадцать рублей пятьдесят девять копеек.

— Хватит? — зло почти посмотрел на писаря, словно это он за такие сумасшедшие деньжищи торбу овса продаёт.

— Я объясню, что случилось и чем может закончиться.

— Ну, ну, этим куркулям… Ладно, беги уже.

Интермеццо второе

В очереди стоит парень с длинными волосами. Подходит бабушка.

- Девушка, ты последней будешь?

- Я не девушка!

- Вот глупая, нашла, чем хвастаться!

Васька Блюхер имел отношение к легендарному фельдмаршалу, поколотившему Наполеона самое непосредственное. Нет. Потомком не был и даже дальним родственником, и то не был. А если вдумчиво подумать, то и однофамильцем не был.

Генерал-фельдмаршал Гебхард, мать его, Леберехт имел фамилию фон Блюхер, а если уж совсем начистоту, то von Blücher.

Васька же унаследовал фамилию от прапрадеда вернувшегося после всех этих наполеоновских войн в свою поскотную деревеньку Барщинку к помещику Кожину. «Мать твою за ногу»! — завопил пьяненький Кожин узрев бравого гренадёра, увешанного медалями. — «Да ты Феклист истинный фельдмаршал Блюхер». Так и прицепилось.