А ведь потом ещё чуть не десяток километров нужно пробежать, чтобы оказаться на противоположной стороне Маньчжурии — Лубинь. Дома вытянулись вдоль железной дороги и главной улицы Хуа Фу на добрых пять километров. Дворы большие, огороды, свинарники всякие, поля целые в центре деревни.

Бежали трусцой, Пак задавал скорость. Один раз чуть на крестьян, гнавших коз на пастбище, не натолкнулись. Пришлось залечь и пережидать процессию, минут десять потеряли. Козы вообще неуправляемые животные, идти туда, куда нужно человеку заставить их можно только на верёвке, всё время норовят разбрестись и обгладывать чахлую траву, вдоль железной дороги.

Пока сидели за кустом и пережидали, Иван Яковлевич задал себе правильный вопрос, а чего это он вдруг подорвался неизвестного китайца спасать. Пусть даже он и на самом деле русский разведчик, ладно не русский — СССРовский. Там больше десяти солдат, пусть и не самых лучших вояк, и пусть они не ожидают нападения, но всё таки это солдаты и их намного больше. Их блин больше десяти человек. Ну, даже предположим, что они их перестреляют. Что после этого начнётся? Будет тотальный шмон. Всё до последнего чердака и нужника китайцы и японцы проверят. Сопоставят, что он сегодня не пришёл за разрешением для рабочих на ремонтные работы за пределами станции. Могут собак по следу пустить и у японцев, и у китайцев есть.

Одним словом, хоть мгновенно переходи потом на нелегальное положение. Так долго не побегаешь. Настоящих лесов нет. Небольшие рощицы. Выловят. Авантюра настоящая. Так ладно бегать по рощицам, ещё ведь этих десять с лишним человек убить надо и самому живым остаться. Может, повернуть, пока не поздно. Чего развоевался?

А вот что-то говорило, прямо в спину пихало, нужно этого китайца — русского разведчика спасти. Прямо, надо и всё!

Прошли козы, и Пак побежал дальше, а Иван Яковлевич потрусил следом. Хоть до ужаса не хотелось. Надо.

К рощице западной прибежали все в мыле и сразу увидели приготовления к расстрелу. Да уже и не приготовление, почти сам расстрел. Приговорённые закончили копать себе могилу, и солдаты отобрали у них лопаты и мотыги. Пока Брехт рассматривал театр военных действий и рекогносцировкой занимался, кореец уже под кустом разложил завёрнутое в тряпки и брезент оружие и дёргал туда-сюда затворы на маузерах, проверяя на чистоту. Потом по очереди вставил все четыре обоймы и протянул пистолеты Ивану Яковлевичу.

Сам Пак вставил обойму в карабин и мотнул Брехту головой.

— Пора.

Событие тридцать пятое

Батюшка выбирает пистолет в оружейном магазине. Продавец говорит ему: