Закидали, и Иван Яковлевич просто свалился рядом с холмиком.

— Зачем закапывали? — поинтересовался у чего-то опять носившего к телеге корейца.

— Будут расстрельную команду искать. Не сразу. Офицеры-то с ними. Но к вечеру хватятся. Придут сюда, а тут, как и положено, могила. Сразу разрывать не станут. Начнут дальше искать живых. Ещё время пройдёт. Думаю, раньше следующего обеда не додумаются могилу раскопать. А то и ещё день будут думу думать. Так, что у нас времени впереди полно будет. Замаскировать своё участие в этой операции.

— Разумно, — пришлось Брехту согласиться с Паком.

Полежали пару минут молча рядом. Видно, и корейского Сивку горки укатали.

— Иван, ты добраться до дому один сможешь? — спросил, как о чём-то само собой разумеющемся Пак.

Дорогу запомнил. Сейчас уже день, народу в огородах полно, да и на железке может патруль или японский или китайский встретиться.

— Попробую.

— Не надо пробовать, надо пробраться. Придёшь, выпей водки стакан и одежду облей и иди, получай разрешение на работы, как будто всю ночь пьянствовал. Твой предшественник часто напивался, подумают, что и ты такой. Будем надеяться, что подумают.

— А ты?

— А я поеду окольной дорогой в Чжалайнор. Туда двадцать километров, да ещё круг давать, так что к ночи выйду. Там пристрою лошадей и трофеи и поездом вернусь завтра к обеду. Не думай обо мне, о себе думай. Как придёшь, сразу всю одежду Куй отдай, пусть она тщательно застирает. Вдруг кровь, где будет. Хотя, почему вдруг, вон рукав кителя в крови. Осторожно иди. Всё иди уже! — и Пак резко поднялся с травы.

Интермеццо одиннадцатое

Дятла надо взять за хвост и бить клювом об дерево. Это ответ юннатам, на вопрос: "Как кормить раненого дятла?"

Васька очнулся от тряски, а ещё от того, что какая-то железяка острая давила на рёбра. Очнулся и понял, что его везут на телеге. Хотел претвориться, будто он всё ещё без сознания, но не получилось.

— Очнулся? — прохрипел голос рядом. Кореец? — Вижу что очнулся, не притворяйся, глаза под веками бегают. Сразу видно, — Мужик прорычал это и сунул Ваське фляжку, — Выпей полегчает.

Веймин Сюнь приподнялся на локтях. Голова просто взорвалась болью. Он застонал и повалился назад, при этом сделал это чересчур резко, и хоть и была попона вонючая под ним уложена, но больной головой пребольно по ней шаркнул. Голова была бинтами, видимо, обмотана, так что получилось хоть и страшно больно, но не заорал Васька, а только тихо застонал.

— Привстань, давай помогу и попей, там снадобье болеутоляющее, — кореец бросил вожжи и помог Ваське привстать на локтях, а потом и сесть.