— Огонь по живой силе! — увидев это бегство, дал команду Иван Яковлевич.

— Ух ты, стреляют! — Светлов пригнул голову полковника. Вовремя. От камней, за которыми они прятались отлетели рикошетом с визгом пули.

— Где, уничтожить надо!? — Иван Яковлевич высунул нос из-за камня. Ничего не видно. Горит бензин, горят некоторые самолёты, солдатики мечутся.

Фьють. Опять пуля отрикошетила.

— Да, где же он?

— Вижу, сейчас сниму, — бывший хорунжий припал к окуляру прицела.

Бах. Бах. Еле слышно стреляет карабин «Маузер» на фоне стрёкота восьми пулемётов. Вот бабахи «Виккерса» слышны отчётливо.

Фьють. Не попал, значит, Светлов.

— Снайпер, опытный! — Хорунжий вставил новую обойму. — Ничего, сейчас покажем ему превосходство немецкого оружия.

— Так у него тоже немецкое, — Вот ведь какая дурь в голову под пулями лезет.

Бах. Бах. Бах.

— Готов. Сволочь! Афанасьева убил или ранил. «Максим» молчит. Я туда. Смотри, вон за той палаткой народ собирается. Не к добру. Держи карабин! — Светлов сунул Брехту «Маузер» и, перекатившись влево, по-пластунски пополз к замолчавшему пулемёту.

Иван Яковлевич, отложил бинокль и взял винтовку. Посмотрел на указанную старшим лейтенантов палатку. Вона чё, там раненому офицеру просто помощь оказывают.

Бах, Бах. Все пять пуль отправил по импровизированному госпиталю.

— Отбой! Прекратить стрелять! Акимушкин, твою налево, да угомонись. Сашка.

— Тащ полковник, до тридцати дайте догнать! — и взгляд как у кота из Шрека.

— Догони.

— Спасибо, тащ полковник, — и опять палить начал. Коллекционер, блин.

Событие двадцать первое

— Иван Яковлевич и что ни одного пленного не взяли? — комдив отложил ручку, которой в ускоренном режиме пытался поспеть за калейдоскопом событий доставшимся диверсантам при выполнении простого вроде приказа прибыть в Мадрид.

Нет, пленных брали. Не много, но брали, но тащить их с собой дело хлопотное и ненужное, всё, что нужно было, у них уже узнали, потому отпускали. Скорее всего, в Ад. Куда фашист может попасть? А если индусы правы, вот Брехт же попал в Штелле? Если индусы правы, то прав и Высоцкий. «И будешь баобабом тыщу лет, пока помрёшь».

— Никак нет, Григорий Михайлович, пленных не брали. Бои.

— Понятно. Чем хоть обзавелись после уничтожения аэродрома? — снова ручку макнул в чернильницу Штерн.

Чем? Ну, медалей несколько взяли с орденами. Железный крест 2-го Класса, Почётный крест мировой войны 1914/1918, который с мечами — для принимавших непосредственное участие в боях. Ещё у пожилого фельдфебеля изъяли Медаль «За заслуги», с кайзером на аверсе. И всё, ещё Гитлер наград не ввёл толком никаких, даже для легиона «Кондор» ещё нет. Ладно, понятно, что Штерн не о медалях спрашивает.