— Какое Токио?! Отставить, хренью страдать. Разворачивай машины и полным ходом к переправе.

Ох, уж эти вампиры, всё им крови мало. За пару часов восемь с лишним тысяч человек в фарш превратили, и всё мало. Сколько в Квантунской армии человек, тысяч сто? Двести? Всех покрошат, дай волю. Нельзя. А почему нельзя? Да, вот хрен его знает, почему, но нельзя. Прямо чувствовал Иван Яковлевич, как заскрипели тормоза Истории, встающей на стрелке этой на новые рельсы. Зачем? Там неизвестность впереди. Нет, нельзя, пока есть послезнания, ими нужно и можно пользоваться. Хотя бы до Великой Отечественной дотянуть. А то свернёт это поезд не в ту сторону, и Япония не нападёт на США и эти Гаврики за океаном не станут союзниками, а без всех этих помощей и Ленд-лизов очень тяжко стране придётся. Может это оказаться той соломинкой, что переломит хребет СССР. Японии нужно крепко надавать по мордашке очкастой (Это у императора Хирохито очки.), но воинственный дух и желание всех победить оставить. Пусть воюют с Китаем, пусть захватывают всякие Филиппины и прочую Океанию. Пусть сбросят бомбы на Перл-Харбор. Всё в этой части мира должно идти по неплохому для СССР сценарию.

— Товарищ комбриг! Наши там … — лейтенант Фёдоров всё стоял рядом, с сидевшим у танка и смотрящим вслед уходящему командиру танкового батальона, Брехтом.

— Веди. — Иван Яковлевич встал со ступеньки бронетранспортёра и пошёл вслед за Пашкой. Его из вида не потерять. Брехт себе такого ординарца специально выбирал. Фёдоров был не просто рыжим, а прямо красные волосы были у человека. Жуть. Да ещё кудрявились, из под пилотки чуб красный выбивался волнистый, словно из будущего Пашке краску для волос присылают.

Ох, ты. Мать моя женщина, да это сам комдив Жуков со штабом Особого 57-го корпуса пожаловал. Приехали большие начальники на конях… Или на лошадях? Как отличить? Нет, не в том смысле, что можно под юбку лезть, как Высоцкий советовал, а вот по морде, можно коня от кобылы отличить. Ведь, не секрет, что китайца от негритянки всяко-разно можно отличить. Наверное, и лошади от лошаков тоже отличаются. Разрез глаз, может, не тот или ресницы длиннее, скулы там, кадык.

— Здравия желаю, товарищи командиры, — подошёл он к трём всадникам. Апокалипсиса. Ну, в смысле, сидели в сёдлах и, выпучив глаза, рассматривали поле усеянное мёртвыми японцами. Тысячи. Пять тысяч, если не соврали мемуаристы.

— Ты кто такой? — сдвинул фуражку набекрень Жуков. А что, когда его актёр Михаил Ульянов играет, то вполне похоже получается. Узнаваемо. Разве чуть поширше ряха у будущего маршала, худоват Ульянов.