Тронулись, когда уже почти совсем рассвело, ну и ехать осталось не долго. В двадцати километрах уже была река Припять, мост через которую с затоплением поезда и решили взрывать. Мост охранялся, но из снайперских винтовок троих часовых сняли и стали минировать мост. И опять с той стороны увидели дрезину. Не судьба, белорусы там или поляки, сняли тоже из снайперок, не нужны свидетели. Река не очень широкая. Потому, весь состав под воду не ушёл, но в целом получилось удачно, паровоз и вагон с охранниками, убиенными, оказался на берегу, а вот два вагона с грузом покоятся на дне реки, скрытые её мутными водами. Пусть поляки поднимают. Тратят время. Его у них, если доверять Брехту, всего несколько дней осталось.

После того, как Светлов оценил проделанную работу по взрыву моста и затоплению «золотого поезда», всем отрядом, прихватив с собой двух пленников — железнодорожников, пошли вверх по берегу Припяти. На Север. Майор дал очередную шифровку, что всё снова прошло по плану, и их нужно забирать с Припяти в районе населённого пункта Комарово.

А что, в целом операция прошла на твёрдую четвёрку. Вымотались? Зато увидели, как выглядят семьдесят тонн золота. Не много на свете людей, которые столько удосужились «перетаскивать». Будет что внукам рассказать.

Событие двадцать седьмое

Перед сражением каждый план хорош, после сражения каждый план плох.

Владислав Гжещик

Брехт сидел напротив Светлова и медленно погружался в уныние. Как в болото. Стараешься не двигаться, не барахтаться, так ведь учат всякие спасатели. Им-то виднее. Тонули, наверное, в болоте и не раз. Только вот, стоишь в том болоте и стараешься следовать этим умным советам, а тебя засасывает. Засасывает и засасывает. Медленно, по сантиметрику в минуту. Но час и шестьдесят сантиметров. Было по пояс, а стало по горло. Можно и дальше не шебуршаться, тогда ещё двадцать минут у тебя есть. На что есть? Мысленно с жизнью и близкими попрощаться. Стоит оно того? Может, лучше бултыхаться, борясь за жизнь. Быстрее потонешь, возможно, но хоть с осознанием, что боролся до конца, а не как овца безропотно шёл под нож, осознавая, что если адреналин не впрыснут надпочечники, то шашлык вкуснее будет.

Вот, Брехт сейчас погружался. Растудыт — растак, что за невезуха. Тётка эта проклятая, да ещё, как оказалось — целая олимпийская чемпионка и девочка у неё десятилетняя в Варшаве. Так бы, как и задумали, допросили, главного, узнали, не зарыли ли где ещё золотишко на территории Польши, и в расход. А теперь пани Халина Конопацка, её муж, и по совместительству главный разведчик Польши и бывший министр финансов. И третий лысый чёрт, что чуть Брехта не укусил, тоже бывший министр — этот промышленности, да ещё двое белорусских железнодорожников. ИХ, мать их, нельзя по-тихому грохнуть. Они кучу пользу принесут стране, если их НКВД сдать. У этих двоих выход на агентуру в СССР и в Германии. У них выход на банковские счета в Англии, у них явки и пароли на оставленное в Польше подполье. Нет. Они нужны живыми.