Польский язык майор не знал, и знать не хотел, а эти двое с угрозами в голосе сразу на него накинулись. Опшекали всего, в смысле оплевали. С такой яростью, давно майор не сталкивался, да ещё от женщины. Светлов обернулся, позади в форме поручика пограничной стражи стоял маленький неказистый учитель математики из Вишнёвки, после того, как его подстригли, он стал совсем беззащитным каким-то и кроме жалости ничего не вызывал, форма пограничника шла ему как Светлову балетная пачка.

— Чего паны и пани хотят? — спросил Иван Ефимович у Абрама Самуиловича Ошеровского, рукавом утираясь, не, ну, вдруг, что важное.

— Чего хотят? Отпустить их приказывают и карами всякими грозят. — В это время поезд дёрнулся и стал потихоньку набирать ход. Светлов качнулся и дёрнул рукой, восстанавливая равновесие, с зажатым в ней «Люгером» артиллерийским. Прямо перед носом у кричащих поляков. Те попадали на диваны и замолкли, впечатлились, видимо, огромным револьвером. Вот и хорошо.

— Скажи им, что мы немцы и нам на их угрозы плевать. Сейчас их свяжут, а попытаются бежать пристрелят. — Говорил на немецком, а не на великом и могучем, еврей, знавший идиш, понял.

Светлов мысленно плевался. Плохо, майор ещё раз оглядел пленных. Ну, не жирные, конечно, но в сумме на сто тридцать кило тянут, а значит, на сто тридцать кило золота придётся меньше взять. Самолёту всё равно живой груз перевозить или золото. Но не стрелять же, в самом деле, эту девицу. А при ней не хотелось стареющего и лысеющего некрасиво проплешиной пана ликвидировать. Судя по шампанскому в купе — это одна компания. Ну, чего теперь, всё одно золото передавать правительству. Будет у СССР на сто тридцать кило золота больше. К тому же чем чёрт не шутит, окажутся важными шишками и в НКВД интересные вещи расскажут.

Решили страховаться, так страховаться, на стрелке железнодорожной на выезде из Бреста свернули на Ковель и, проехав десяток километров, взорвали рельсы за собой. Заряд заложили небольшой, чтобы в городе не услышали. После этого шли с максимальной скоростью. Первый мост появился километров через тридцать. Река называлась Рита. Мост за собой тоже взорвали. Если их и преследуют, то теперь точно не на поезде, а после того, как они этот мост уничтожили, то и на машинах это будет проблематично. А через пять километров выехали к цели. Здесь речка Рита разливается и создаёт озеро достаточное для того, чтобы принять летающие лодки. Прождали их не долго, ещё взрывая мост дали радио шифрованное, что всё прошло штатно и операция «Золото партии» выходит в завершающую стадию. Затолкали пленников штабелями в малую лодку МР-5 и стали грузить на старую, самую первую их, амфибию МП-1 чемоданы и мешки с бумагами. Всю её и заняли. Потом на новую МП-1 загрузили несколько ящиков золота. Когда грузили уже «Клиппер» неожиданно пожаловали гости на дрезине. Оказались белорусские железнодорожники. Двое. Ехали узнать, чего это там бахнуло. Вот что людям спокойно не живётся? И опять у майора не поднялась рука этих двух усатых дядек убить. Белорусы же — не враги. Прихватили их с собой. Догрузили «Клиппер» и тронулись дальше. Подходящее место увидели у населённого пункта, который на карте обозначен, как Доманове. Там озерцо заболоченное подходило прямо к железнодорожной насыпи. Туда и стали сбрасывать ящики с золотом. Тяжёлая это работа — золото кидать в болото. До самого утра не разгибая спины трудились. Озерцо оказалось не сильно глубоким и пришлось не просто скидывать ящики с насыпи, а спускаться с этими тяжёлыми, хоть и небольшими ящиками и обходить озеро, рассредоточивая груз по всему периметру. Когда считали на бумажке, планируя операцию, то всё гладко выходило. Тонна золота, если это в объёмы переводить, то это всего пять вёдер. Семьдесят тонн, если на пять умножить получится всего триста пятьдесят ведер. У них пять ящиков со светошумовыми бомбами «Заря — 3» столько места занимают. Казалось, проблем не будет, в любой луже утопить можно. Как всегда гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Золото в слитках было упаковано в специальные ящики, и эти ящики сами по себе занимали объём гораздо больше, чем находившееся в них золото. Сам ящик, да стружек воз целый в каждом ящике, чтобы золотым слиткам было мягко лежать. Ну, и переоценил Иван Ефимович глубину этого то ли озера, то ли болота. Вот и пришлось бегать вокруг озера и рассредоточивать ящики.