Майор мчался, петляя, как заяц между соснами, а позади прочёсывали мессеры частым гребнем своих пулемётов лес вокруг дороги. Нет, ребята, поздно! Они успели отойти. В наушниках только тяжёлое дыхание и короткие команды, менялись люди, что уносили от дороги «Браунинги».

— Всем номерам, точка сбора плоский камень. — Передал Иван Ефимович и, сверившись с компасом на руке, чуть левее забрал. Увлёкся, видимо, дубы огибая безразмерные, и немного ушёл с курса. Камень и, правда, был приметным. Эдакий здоровенный плоский валун, словно, увеличенная в сотни раз плоская галька, что мальчишкой кидал в море у Владивостока Ваня Светлов. Сколько лет-то прошло. Сорок семь лет уже стукнуло, а тут носишься, как пацан, да ещё с тяжеленным пулемётом. Пора завязывать. В начальники штаба какого полка попроситься.

Прибежал не первым, у места сбора уже отдыхивались два десятка снайперов. И со стороны дороги группами небольшими набегали остальные. Пара минут и все двести восемнадцать человек на месте, даже хватающийся за сердце проводник.

— Командирам отделений, проверить людей и доложить.

Оказалось, что двоих нет, майор уже было хотел отправить людей на поиски, но тут парочка показалась.

— Почему отстали, — подлетел к пропаже лейтенант, но улыбающийся во все тридцать два зуба старшина тряхнул пустым мешком:

— Так растяжки ставили, тащ майор. Сюрприз будет.

— Всё, движемся к Каменюкам, Я в арьергарде, Семёнов и Карпов со мной. Зря ставили растяжки, Евгений Ильич, не до преследования гитлеровцам, драпают, должно быть, на север. Ну, те, кто остался в живых.

И словно накаркал, позади раздался узнаваемый хлопок гранаты Ф-1.

— Ходу. Темп максимальный. Маршрут запасной. Старшина, ставь подарки дальше. Возьми мешок у Славкина, потом отступаете по основному маршруту, догоняете нас. Пошли.

Событие тридцать пятое

Хорошо защищён тот город, который окружён стеной из мужчин, а не стеной из кирпича.

Ликург Спартанский

Иван Яковлевич отправил в ставку к Чуйкову отделение связистов и теперь спокойно получал новости, так сказать, онлайн. Всё в стране шло, наверное, по тому сценарию, что и в реальной истории. Частичная мобилизация, переброска войск к границе, переименовали Бобруйскую армейскую группу Белорусского особого военного округа в 4-ю армию. Теперь осталось получить приказ на выступление и на полной скорости двигаться к Бресту.

Его план сработал, почти на пять. Немцы подошли к городу и к крепости не двенадцатого сентября, а только пятнадцатого — вчера. И подошли практически без танков и артиллерии. И поляки подсуетились. От Белостока, отступая, части подошли, ополчение, которое тут называется — батальонами Народной Обороны собрали и вооружили, даже силы Корпуса Охраны Пограничья (КОП) подошли со всей Западной Белоруссии, или, если с той стороны смотреть, то с восточных воеводств. Народная Оборона и жители города нарыли окопов, деревьев навалили на дорогах. Всё это Брехту тоже, можно сказать, онлайн докладывали лётчики Скоробогатого. Они двойками вылетали к Бресту-над-Бугом и сразу смывались, если натыкались на немецкую авиацию, а если мессеров не было, то проводили детальную разведку с фотографированием обороны поляков. Опознавательные знаки на крыльях пока не перекрашивали, и поляки, активно поливающие немецкие самолёты огнём зенитных пулемётов, по «своим» пролетающим буквально над позициями не стреляли, даже руками махали. Один раз всё же схлестнулись и немцами «Сталинские соколы». Герой Советского Союза капитан Дуборезов прозевал появление пары мессеров, те вынырнули из облаков и сразу огонь открыли по «полякам» — бякам. Это они зря. Брехт дал чёткую команду вступать в бой, только, если нет возможности этого боя избежать. Капитан решил, что момент именно этот. Повторили тот же приём, что и под Помжей. Зашли снизу и на дальней дистанции, пользуясь тем, что «Эрликон» бьёт точнее и дальше немецких пулемётов расстреляли сто девятые. Только обломки брызнули во все стороны. Вспыхнул бензин и горящие облачка стали падать на землю. Действия происходило на глазах у роющих окопы поляков и те долго прыгали и махали руками, кричали, наверное, про то, что «щё Польска не сгинела». Может, и хорошо, что видели поляки? Злее драться будут. Можно, значит, бить супостата. А раз можно, то и нужно.