Если б он знал, к чему приведет поручение Муры, он не пошел бы на поводу у капризов девушки! Ему объяснили, что непонятные цифры и латинские буквы — часть секретной информации, украденной с Кронштадтской базы. Спрашивали у него, с кем из офицеров он знаком, разбирается ли он в двигателях, как попала к нему записка, где он был в момент, когда произошла авария на испытании опытного образца двигателя для субмарины?

Клим Кириллович понял, что речь идет о взрыве, который они с Мурой наблюдали, возвращаясь с пляжа. Но, как порядочный человек, он не мог впутывать девушку в опасное дело. Не мог он упоминать ее имя и в связи с князем Салтыковым: да, он не был знаком с князем, но княжеская Псалтырь побывала и в его, и в Муриных руках. И самое неприятное — он никак не мог объяснить допрашивающим, как у него оказался листок с цифрами, врученный младшей профессорской дочкой. В то, что записка найдена им случайно, дознаватели отказывались верить, но вели себя они достаточно сдержанно и корректно.

Какую ужасную бессонную ночь пришлось ему провести в раздумьях о своем будущем! И все его страхи оказались напрасными!

В середине следующего дня его пригласили на допрос — вернее, на очную ставку. В кабинете, где вчера его истязали вопросами, сидели нахохлившись еще два господина. Одного из них, небольшого роста, с перевязанным плечом, доктор не знал. Зато другой — человек в мятом сером костюме, с огромными вислыми рыжими усами — кого-то напоминал.

— Известны ли вам эти люди? — обратился к доктору следователь.

— Вот этого господина, кажется, встречал в дачном поселке, — указал неуверенно Клим Кириллович на господина с усами. — А второго — не знаю, не видел.

— А вы, милостивый государь, — кивнув в сторону доктора, обратился следователь к агенту Сэртэ, — узнаете этого человека?

— Кажется, встречал, — неохотно подтвердил серый господин.

— Господин Коровкин, — пояснил следователь, — на ваше счастье у нас есть собственноручное признание этого господина о том, что он подбросил вам бумагу, о которой мы вчера вас расспрашивали.

— Подбросил? — Растерянный Клим Кириллович воззрился на агента Сэртэ. — Он мне подбросил? — Изумление доктора было так велико, что он перестал владеть своим голосом.

— Все необходимое мы выясним сами. Вы же напишете обязательство явиться по первому нашему вызову, если возникнет такая необходимость. А она обязательно возникнет. Пока же вы свободны.

Доктор Коровкин вздохнул — все происходило так быстро, так молниеносно. Он сразу же поехал на «Виллу Сирень», где все обитатели встретили его как героя. Он рассказал о своих злоключениях и заодно услышал от Муромцевых рассказ о ночном приключении Муры. Оказывается, девушка среди ночи услышала далекий собачий лай, и ей показалось, что лает Пузик. Она встала, тихонько оделась, стараясь не разбудить бедную Брунгильду. От ночной сырости она просто накинула найденный в коридорчике Глашин платок. Тихонько выбралась из дома, пошла по направлению звука и, по счастью, встретила графа Сантамери, он приехал накануне отъезда еще раз взглянуть на чудесную природу балтийского взморья. Вместе они и нашли собаку, которую кто-то привязал к дереву. Хорошо, что граф имел при себе оружие, не так страшно было, впрочем, злоумышленник благоразумно не показался им на глаза.