По его можно. Он ведь еще не король.

— Вы сейчас обманываете меня или себя?

— Я не привыкла заниматься самообманом, лорд Доун.

Резкий поворот, от которого закружилась голова, и Стальной привлек меня к себе ближе, чем позволяли все возможные правила приличия.

— Зато вам явно не привыкать обманывать других, леди Адельвейн, — зазвучал совсем близко горячий шепот-шипение. — Вы были непослушной девочкой, Филиппа. А непослушных девочек принято наказывать. Не думайте, что ваш господин сумеет вас защитить.

Последний завершающий аккорд, и он меня отпускает, почти отталкивая от себя. После чего пренебрежительно кланяется и, взяв за руку темноволосую наину, вместе с ней удаляется к своей свите.

Непослушная девочка? Это он, случайно, не о моих так и не сложившихся отношениях с жеребчиком?

Пока я переваривала незавуалированную угрозу Доуна, меня мягко подхватили под руку и повели к остальным кучкующимся возле крепких напитков наинам.

И что они там забыли?

— С тобой все в порядке? — склонившись ко мне, шепнул Мэдок. Теплое дыхание, скользнув по щеке, заставило мурашки забегать по спине, в то время как от близости Доуна липкая дрожь расползалась по коже, как сотни ядовитых насекомых. — Выглядишь так, будто призрака повстречала.

— Лучше бы призрака, — пробормотала я и потянула его за рукав, вынуждая остановиться. — Кажется, отец Освальдо действовал с подачи этого Рагнера.

Его всемогущество вздохнул, тяжело и как-то совсем безнадежно.

— Хорошо, сдаюсь, пусть будет Освальдо.

Я что, опять перепутала в его имени пару букв? Что тут сказать, для меня он навсегда останется жеребчиком, совратившим карамельку, но у Мэдока, когда я его так называю, нервный тик начинается.

Поэтому быть ему отцом Серальдом.

— Ты не выглядишь удивленным.

Де Горт мрачно усмехнулся:

— У меня уже были подозрения на его счет. Рагнер — племянник архиепископа Даронского, направившего этого Освальдо в обитель Филиппы.

— Серальдо, — машинально поправила я своего как бы жениха и милостиво разрешила: — Ладно, продолжай. У меня тоже не сразу получилось запомнить его имя.

Мэдок дернул бровью, выразительно и многозначительно, а потом напряженно бросил:

— Он тебе угрожал?

— Можно и так сказать. Назвал меня плохой девочкой и пообещал наказать за непримерное поведение.

Кажется, Стальной выругался. Как раз в тот момент снова зазвучала музыка, заглушившая его слова, но, судя по выражению его лица, мне повезло, что я их не услышала.

— Тебя он не тронет, а если рискнет… — Де Горт недоговорил, однако металлические нотки в его голосе не сулили второму финалисту ничего хорошего.