— Иди ко мне. — Мэдок привлек меня к себе. Обнял, согревая своими сильными, надежными руками. Прижался к виску губами и заговорил мягко, чуть хрипловато: — Возможно, я еще смогу быть полезен здесь. Пусть и не как король, но пока я жив, от меня еще будет толк. К тому же мы не знаем, примет ли меня Земля. Вдруг со мной там начнет происходить то же самое, что происходит на Шаресе с пришлыми. Не хочу превращаться в безумца и подвергать тебя опасности.
«А я не хочу туда без тебя», — порывалась было сказать, но… так почему-то и не произнесла.
Положив голову ему на плечо, тихонько вздохнула, прикрыла глаза. Мэдок уснул быстро, а я еще долго лежала без сна. Вслушивалась в его мерное дыхание, желая продлить мгновения, которые у нас еще оставались. Глупо тратить их на сон, лучше насладиться каждой минутой.
Ведь всего через несколько дней моего Стального принца не будет рядом. Он останется лишь в моих воспоминаниях.
ГЛАВА 17
Мэдок планировал отбыть сразу же после завтрака, но нас задержала Паулина. У нее не то живот прихватило, не то случилось очередное хроническое обострение хитрости. Вечно с этой рыжей все не слава богу…
Позвав жениха, Полька долго и со вкусом стонала и слезно умоляла не оставлять ее одну, пока не приедет лекарь. Пришлось Мэдоку, как самому благородному и ответственному хальдагу на свете, нянчиться с этой королевной до его появления.
Потом нежданно-негаданно нагрянул д’Энгиен и, беря пример с Паулины, точно клещ вцепился в моего мужчину. Ладно, не в моего, а просто мужчину. Пока еще ничейного, можно сказать, бесхозного, и, если Стальные узнают, во что он из-за меня ввязался, таким он и останется. Посмертно. А я просто возьму и… исчезну. Брошу его тут.
Жуть.
И ведь другого выхода, по сути, нет. Мэдок прав, тот, кто меня сюда закинул, в любой момент может воспользоваться припрятанным в рукаве козырем — например, раскрыть меня сразу после поединка. Де Горту, конечно, ничего не мешает сделать вид, что он не признал в наине нэймессу, но я прекрасно понимала, что он так никогда не сделает. Будет стоять за меня до последнего. А значит, погибнем мы оба.
Перспектива, скажу я вам, не очень.
А так, возможно, если успеет отправить меня к родным пенатам, спасемся мы оба. Я не озверею, его не признают врагом народа. Как говорится, нет тела — нет нэймессы. Куда подевалась леди Адельвейн? Да кто ж ее, сироту приблудную разберет. Возможно, влюбилась в какого-нибудь симпатичного кучера и сбежала с ним за океан строить светлое будущее.
«Не нравится мне, цыпа, план моего мальчика. Тебя-то он, может, и спасет, а сам подставится», — зазвучал у меня в голове голос вейра, отвлекая от безрадостных размышлений.