Ехали молча. Лиза продолжала дрожать и ежиться, и по щекам ее по-прежнему катились слезы.
— Ты плачешь, — не выдержав, заметил Мэдок. Попытался протянуть ей платок, но она и от него отмахнулась.
— Ничего подобного!
— Лиза…
В ответ она на него чуть не зашипела. Как самая настоящая нэймесса. Каковой и являлась.
Но об этом он пока больше думать не станет.
— Не плачу я!
Хальдаг мысленно застонал. Раньше с ней было сложно, а теперь будет еще сложнее.
— Тебе придется все мне рассказать.
— Сначала ты скажи, что ты сделал с вейром? — бросила она нетерпеливо, с явным волнением.
Мэдок усмехнулся:
— С твоей марионеткой?
На лице у девушки отразилось недоумение. Или она непревзойденная актриса, или…
— В каком таком смысле — марионеткой? Это, скорее, он в последнее время мной помыкает и командует. Читай, Лиза, то, зубри это. Деспот, — закончила ворчливо.
— И ты им не управляешь?
Пришлая недоверчиво сощурилась.
— Если научишь как, с удовольствием начну управлять. Надоело чувствовать себя объектом для дрессировки.
Мэдок удивленно вскинул брови, понимая, что ему предстоит многое узнать и понять.
— Лучше давай обо всем по порядку. Как ты здесь оказалась, Лиза? Как заняла место Филиппы? И где настоящая Филиппа?
Стерев с лица слезы и шмыгнув носом, иномирянка тихо заговорила. Он слушал ее, не перебивая, впитывая в себя каждую фразу и четко осознавая, что это не проделки мира, а чья-то изощренная игра.
Кто-то захотел, чтобы эта девушка стала сиротой из обители, дочерью мятежника и пришлой.
ГЛАВА 13
Допрос с пристрастием, начатый в экипаже, закончился уже в моей спальне, которая сейчас мало чем походила на спальню. Нет, кровать никуда не делась, стояла себе на месте, обрамленная тяжелым балдахином. Но вот то, что творилось вокруг нее, едва ли напоминало привычную мне обстановку.
Бардак, бедлам и погром в одном флаконе.
— А это было обязательно? — осведомилась я кисло, оглядывая учиненное этим металлическим вандалом бесчинство.
— Я искал доказательства. — Де Горт стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив на груди руки: поза точь-в-точь, как этим кошмарным утром. — Как ты познакомилась с тем типом, выдававшим себя за отца Себалда?
— Ты не мог бы сначала… встать как-то по-другому? Такой ты мне не нравишься еще больше.
Удостоив меня тяжелым взглядом, весом этак килограммов в десять, обрушившихся на мои хрупкие девичьи плечи, хальдаг оторвался от стены и опустился в кресло, предварительно смахнув с него панталоны и кружевную сорочку.
Даже в белье моем нечестивец успел порыться. Ничего нет святого для этого Стального садиста.