— Как вам будет угодно, — подбоченился Стальной и уверенно шагнул к тазу с водой.
Плеснул в свою каменно-металлическую рожу несколько капель, после чего, стянув сапоги, прошел босой по земле. Без страха и сомнения погрузил руку в пламя, а в довершение ко всему взял один из шариков и, как карамельку, отправил его в рот.
— Довольны? — поправляя подбитый мехом плащ, поинтересовался мрачно.
— Благодарю, ваше всемогущество. — Я склонила голову и, не сдержавшись, добавила: — Теперь я точно знаю, что вы не нэймесса.
Толпа дружно рассмеялась. На лицах многих теперь читались улыбки. И я тоже заставила себя улыбнуться, после чего, набрав в легкие побольше воздуха, пожелала себе удачи и шагнула к чану. Мэдок было дернулся вперед, ко мне, но, поймав мой предупреждающий взгляд, остановился. Замер, поджал губы, а с ними и кулаки сжал с силой. Не желая больше мучить ни себя, ни его, зачерпнула полную пригоршню воды и, зажмурившись, умылась.
Сердце запнулось, онемели ладони, и я уже настроилась на то, чтобы завопить от боли, но… Никакой боли не почувствовала. Лишь услышала, как изумленно ахнула толпа и, смахнув с лица ледяные капли, спешно разулась. Прошагала по земле к огню, уверенно и уже без страха. Возле глиняной плошки с маслом, над которым извивалось белесое пламя, возникла короткая заминка. Все-таки с огнем, как известно, шутки плохи, не хотелось бы заработать ожоги.
Напомнив себе, что Мэдок вернулся после испытания в храме без малейших отметин, зажмурилась и погрузила в него руку. И снова… ничего не почувствовала. Так, лишь легкая щекотка пробежала по коже. Тихонько выдохнув, протянула раскрытую ладонь к мерцающей сфере, а когда та скользнула мне на руку, поднесла ее к губам, проглотила как пилюлю и прикрыла глаза.
Все хорошо. Проверка пройдена.
На площадь опустилась тишина. Такая, что было слышно, как высоко в небе завывает ветер и где-то далеко, за домами, укрытыми белоснежными шапками, шумят деревья.
Эту тишину, молчание сотен горожан нарушил громкий, твердый голос де Горта:
— Довольно!
Оттолкнув стражников, Мэдок взбежал по ступеням и, скинув с себя плащ, укутал в него меня. Прижал к себе так, будто больше никогда не собирался отпускать.
И я совсем не возражала против этого «никогда».
Звучный голос хальдага пронесся над безмолвной толпой, взмыл к крышам домов, кинжалом вонзился в гнилое сердце Рейкерда:
— Довольно этой комедии! Леди Адельвейн прошла проверку: первую и последнюю. Больше я не позволю унижать мою невесту. Мою будущую жену! Вашу королеву!
Мм?
ГЛАВА 22
Следующие несколько дней не прошли, а пролетели. Быстро, стремительно, почти незаметно, словно их и не было. События закрутились, завертелись, сменяя друг друга с такой скоростью, что у нас не было даже секунды, чтобы остановиться, выдохнуть, остаться с Мэдоком наедине.