— Нет, если успею отправить ее обратно.

Правда, с этим могли возникнуть проблемы. Сейчас он действительно не в состоянии проводить даже самые простейшие ритуалы, а после очистительного пламени и поединка еще не скоро восстановит силы. Попросить о помощи Матиса? Слишком рискованно. Для Лизы. Д’Энгиен слепо предан Харрасу и делу всей своей жизни — охоте на иномирцев. Как бы из доброго друга он не превратился в заклятого врага и не раскрыл его наину, уверенный, что поступает правильно.

А значит, выход один — отказаться от гонки за трон добровольно. Тогда уже в ближайшие дни он сможет вернуть Лизе ее жизнь, подарить ей будущее, которого неизвестный ублюдок ее лишил.

Вот только, отказавшись от трона, он уже точно ничего не изменит на Шаресе. Будет вынужден до конца своих дней оставаться свидетелем мучений и убийств пришлых.

А еще… он больше никогда ее не увидит. Но если из-за его промедления она погибнет… Долгое время он мечтал о короне, а теперь вдруг понял, что в его жизни появилась та, ради которой он готов отпустить эту мечту.

Готов пожертвовать многим ради той, которую полюбил.

— Тебе пора уходить, — прервал ход мыслей Стального Герберн. — Ты слишком слаб, а связь со мной отнимает у тебя последние силы. Лучше побереги их для своей пришлой.

Мэдок кивнул, соглашаясь, но вспомнив еще об одном вопросе, что в последнее время не давал ему покоя, поспешил спросить:

— У некоторых иномирцев проявляются скрытые способности. Как быстро они их в себе обнаруживают?

— Практически сразу после того, как начинают поглощать магию. Этакий побочный эффект, ну или приятный бонус. Смотря с какой стороны посмотреть.

— Но… — Мэдок нахмурился. — Моя наина, владея даром телепатии, еще ни разу не пробовала магию.

Герберн недоверчиво хмыкнул:

— Никаких признаков начинающейся трансформации?

— Ни единого.

— И она слышит магических созданий?

— Вейров, — подтвердил Мэдок.

Герберн задумался на несколько мгновений, сосредоточенно потер подбородок и, хмурясь, сказал:

— Что-то в этой задачке не сходится, мой мальчик. Или твоя наина тебя обманывает, или… — Он развел руками. — А других версий у меня, честно говоря, и нет. Пришлые — создания немагического мира. Откуда ж в них взяться магическому дару без магии?

Он еще что-то говорил, но Мэдок его уже больше не слышал. Голос покойного хальдага звучал все тише, все глуше; стиралась широкоплечая фигура, таяли черты лица. Несколько мгновений спустя Стальной открыл глаза и обнаружил себя на коленях возле гробницы прадеда.

Поднявшись, бросил последний взгляд на темный мрамор, обрамленный роскошным золоченым узором, и покинул погребальную залу, понимая, что время слишком дорого. А значит, сегодня, сейчас, ему придется сделать выбор. Возможно, самый главный в его жизни.