Было очевидно, что Морсик переживает. Ругает себя за то, что недосмотрел, не учуял опасность, не опередил своего хозяина.

— Все хорошо. Правда, — сказала я вслух и нежно погладила дога по холке. — Я в порядке. Цела и невредима — видишь? Не ругай себя. Ты ведь не мог знать, что эту фырсу подкупили. Никто не знал.

В ответ вейр заскулил так жалобно, что у меня сердце сжалось до состояния сушеного инжира.

— Лучше давай порадуемся за Мэдока. До сих пор не верится, что он победил.

Я действительно искренне радовалась за хальдага и бедолаг-пришлых, у которых, возможно, теперь появился шанс на спасение. И вместе с тем… грустила. Понимала, что мне так или иначе нет места в этом мире, а значит, придется его покинуть. А он останется здесь. Станет королем… Женится. Я же вернусь к своей прежней, такой обычной, бесцветной жизни.

Оставаться здесь рискованно. В любой момент тот, кто меня сюда призвал, может раскрыть всему Харрасу, кто я на самом деле такая. Или меня может погубить Шарес. Или, чтобы выжить, я начну клянчить у Мэдока силу и в конечном итоге мутирую.

Мать Филиппы продержалась несколько лет, поддерживаемая магией и любовью мужа, но я не желаю такой судьбы ни для себя, ни для Мэдока. Ему нужно мир менять, а не с влюбленной иномирянкой нянчиться.

Кажется, я ненадолго задремала, удобно устроившись в кресле возле камина. Полумрак в комнате, шелест ветра за окном и треск поленьев, пожираемых огнем, помогли забыться, отвлечься от грустных мыслей, погрузиться в короткий сон. Глаза открыла, лишь почувствовав в спальне чье-то присутствие. Сонно оглянувшись, увидела де Горта, опустившегося на край кровати, и радостно улыбнулась.

Хальдаг уже успел переодеться, привести себя в порядок, хоть цвет лица по-прежнему оставлял желать лучшего. Было видно, события последних дней и сегодняшний поединок отняли у него все силы и едва не свели его в могилу.

Ему бы сейчас подзарядиться.

— Ты как? — Я приподнялась в кресле и продолжила скользить по де Горту внимательным взглядом.

— Неплохо. А ты?

— Сонная, немного уставшая, но в целом в порядке. Как рана?

Мэдок посмотрел на свою руку, усмехнулся беспечно:

— Ничего серьезного, могло быть и хуже. Как, например, у Доуна.

Я взволнованно облизнула губы.

— Он… он умер?

— Выжил, но на всю оставшуюся жизнь останется уродом. И, скорее всего, потеряет все. Он нарушил кодекс Стальных лордов, пытался проложить себе дорогу к трону подлостью и интригами и теперь должен будет за это ответить.

Вот это я понимаю новость! Точно могу сказать, день прожит не зря, и сегодня на пиру нам будет что отмечать.